*****
Дима явно был удивлён тому, что я пришла на встречу вместе с Сергеем. Его глаза на секунду расширились, но тут же сузились, превратившись в две холодные щели. Колючий взгляд бывшего мужа медленно прошёлся по мне — от лица до кончиков пальцев, словно пытаясь найти признаки слабости, — а затем переметнулся на мужчину, стоящего рядом.В его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое: раздражение? Злость? Или, может, даже тень растерянности? Но уже через секунду лицо Димы снова стало непроницаемым, будто он натянул маску безразличия.
— Обойдёмся без любезностей, — бросил он резко и присел за стол, отодвинув стул с чуть преувеличенной небрежностью.Я села напротив, Сергей опустился рядом со мной — не просто рядом, а так, чтобы его плечо слегка касалось моего. В этом жесте не было показной бравады, только спокойная уверенность: «Я здесь. Ты не одна». Он не смотрел на Диму, не пытался с ним соперничать взглядом — но его поза, его осанка говорили сами за себя.И я видела, как Дима на это реагирует. Его пальцы на секунду сжались в кулаки, потом расслабились. Губы дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но сдержался. Ему не нравилось то, что он видел. Не нравилось, что я не пришла одна. Не нравилось, что рядом со мной человек, который не боится его.
— Я рассказала о твоих угрозах Сергею, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь внутри. — И, как видишь, мы приняли решение не играть по твоим правилам.Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири. Дима не ответил сразу. Он медленно провёл ладонью по столу, словно проверяя его гладкость, потом поднял на меня взгляд — холодный, расчётливый.— Дима, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Это предупреждение. Если ты продолжишь в том же духе, я пущу в ход документы, которые мне помогли с тобой развестись. Всё там — махинации, поддельные отчёты, переписки. Этого хватит, чтобы не только разрушить твою репутацию, но и…
— …и что? — перебил он, резко подавшись вперёд. — Ты думаешь, я испугаюсь? Думаешь, я позволю тебе меня шантажировать? И это твой план? — наконец произнёс он, чуть наклонив голову. — Пригрозить мне? Ты правда думаешь, что я отступлю?Его голос звучал почти насмешливо, но в нём проскальзывала нотка напряжения — едва уловимая, но я её заметила.Он попытался придать лицу выражение презрения, но я видела: внутри него что‑то сломалось. Не страх — ещё нет. Но сомнение. Он не ожидал, что я пойду на открытый конфликт. Не ожидал, что у меня есть козыри.Сергей, до этого молчавший, слегка наклонился вперёд, впервые глядя на Диму в упор. Его голос прозвучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась сталь:
— Речь не о шантаже. Речь о границах. Ты угрожаешь Наташе, манипулируешь ею. Теперь она знает, что не одна. И если ты продолжишь давить, последствия будут твоими проблемами, а не её.Дима замер. Его взгляд метнулся между мной и Сергеем, будто он пытался просчитать следующий ход. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким шумом улицы за окном.Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.
— Ты не сможешь вечно держать меня в страхе, — сказала я, и в моём голосе прозвучала не злость, а твёрдая уверенность. — Я не буду молчать. И я не позволю тебе разрушить то, что мне дорого.Дима молчал. Его пальцы снова сжались в кулаки, но на этот раз он не стал их разжимать.
Глава 14
Дмитрий
Сидят такие уверенные, будто уже поставили меня на место. Сцепка взглядов, сжатые губы, эта показная солидарность… Но не тут‑то было! Они ещё не знают, с кем связались. Я давал ей шанс — реальный шанс всё исправить. А она… вместо того чтобы оценить, побежала жаловаться своему хахалю.
— Друг, — обращаюсь к Сергею, вкладывая в голос максимум натиска, но сохраняя внешнюю ровность. — Мне нужно сказать Наташе нечто личное. Может, оставишь нас на пару минут?Произношу твёрдо, без намёка на просьбу — как констатацию факта. Сергей не спешит реагировать. Медленно переводит взгляд на Наташу, словно спрашивая её молчаливого согласия.Несколько секунд зрительного контакта — и в этом молчании читается целая история: доверие, поддержка, негласное «я рядом».
— Я справлюсь, — произносит она тихо, но без тени сомнения.
— Буду ждать тебя в машине, — кивает Сергей и поднимается. Его движения размеренные, но в каждом чувствуется напряжение. Он покидает наш столик, оставляя нас наедине.Я некоторое время просто смотрю на Наташу. Теперь, без своего спутника, она уже не такая смелая, отмечаю про себя. Она избегает моего взгляда — смотрит куда угодно: на скатерть, на прохожих за окном, на чашку остывшего кофе. Только не мне в глаза.
— Ты думаешь, я не позаботился о том, чтобы избавиться от ненужных свидетелей после того, как ты пригрозила всё обнародовать? — усмехаюсь, намеренно растягивая слова.В её глазах на миг вспыхивает былой огонь — та самая смелость, которую я когда‑то ценил. Но она быстро гаснет, растворяется в тени сомнений.
— Дима, я не вернусь к тебе, — говорит она твёрдо, хотя голос чуть дрожит. — И неважно, что ты ещё придумаешь. Если ты не оставишь меня в покое, уверяю тебя, я всё равно найду способ…
— Тихо, тихо… — прерываю её, слегка улыбнувшись. Прищуриваю взгляд, наслаждаясь моментом. — У меня намного больше власти, чем у тебя. И ты об этом знаешь.Мой голос звучит мягко, почти ласково, но в нём — сталь. Я вижу, как она сжимает пальцы на краю стола, как нервно сглатывает. Она пытается сохранить лицо, но я чувствую: внутри неё нарастает тревога.
— Думаешь, твои документы — это оружие? — продолжаю, наклоняясь чуть вперёд. — Ты даже не представляешь, сколько у меня рычагов. Сколько людей, готовых подтвердить то, что мне нужно. Ты играешь в опасную игру, Наташа.Она наконец смотрит на меня — прямо, открыто. В её взгляде больше не страх, а решимость. И это… неожиданно.
— Тогда давай проверим, кто из нас сильнее, — произносит она, и в её голосе звучит нечто новое. Не вызов, а утверждение. — Потому что я больше не боюсь.На секунду я теряю нить. Её слова, её взгляд — всё это выбивает из колеи. Я ожидал слёз, уговоров, попыток договориться. Но не этого.Молчу. И в этой тишине я вдруг осознаю: что‑то изменилось. Не