— Да, ведь картошка фри всегда заставляет меня забыть о своем гневе. Хорошая идея, — огрызаюсь я, потом поворачиваюсь. Делаю глубокий вдох и сажусь в кресло у стола, разворачиваясь к брату. — Прости.
— Извинение? — брови Рива взлетают вверх. — Я польщен. И, к слову, меня тоже бесит то, что она здесь, ясно? Давай просто переживем этот семестр без крови на руках. Люди следят за нами, понимаешь? Так что держи себя в руках насколько возможно, а это значит — избегай ее, как только можешь. А если все-таки столкнешься с ней, постарайся не оторвать ей голову, — он колеблется. — Пожалуйста?
Я хмурюсь.
— Очень заманчиво. В смысле, какого черта она вообще здесь? В колледже, основанном нашей семьей?
Рив проводит рукой по лицу и зевает.
— Я все еще пытаюсь это понять. Суть в том, что она здесь. Ее отец невероятно могущественен, а последнее, что нам нужно, — это плохая репутация для Эндира. Это же семейное наследие, так? Мы будем вести себя хорошо несколько месяцев, ты закончишь учебу, и мы будем свободны. Все просто.
— Да, — бормочу я и провожу руками по волосам. — Пожалуй.
Я вздрагиваю, когда что-то падает по другую сторону стены.
Рей. Я сжимаю руки в кулаки, но поднимаюсь и двигаюсь в сторону звука.
Рив смотрит то на стену, то на меня, то снова на стену.
— Ты точно в порядке?
Я никогда не в порядке, но приятно, что он спрашивает так, будто ответ может быть другим, хотя мы оба знаем, что я уже давно не в порядке.
Очень давно.
Я провожу руками по лицу.
— Да, конечно, как скажешь. Просто пошли отсюда.
Он идет к двери, а я беру телефон с тумбочки.
Я бездумно следую за Ривом из комнаты, позволяя двери закрыться за мной. Сердце начинает биться быстрее обычного, когда я прохожу мимо ее двери, и мы с Ривом заходим в лифт.
Он нажимает кнопку «Вестибюль».
— Я слышал, йога с козами очень расслабляет.
— Заткнись, Рив.
— Что? — он поднимает руки. — Перестань быть таким враждебным. Козы очень милые! Или, может, кошачье кафе. Можно выпить кофе, сделать домашку и погладить милую кошечку…
— Не заканчивай эту фразу, — бурчу я.
— А ведь неплохое было начало, — он вздыхает. — В любом случае, суть в том, что мы просто должны отвлечь тебя, чтобы ты не зацикливался на ней, — он пытается поймать мой взгляд, но я продолжаю смотреть прямо перед собой. — Почему ты на ней зациклился? Я имею в виду, мы оба ненавидим ее по понятной причине, но она же всего лишь девушка.
Нет. Она не просто девушка.
И я не могу объяснить, почему так сильно на ней зациклен, кроме того, что когда ей дали шанс сбежать от его контроля, она осталась. Я не могу уважать это. К тому же, в ней есть что-то более глубокое, что-то более зловещее. Мой дед сделал свою работу, как и Рив. Мы знаем все о ее семье и о том, как она росла. Мы знаем, что она опасна, но, похоже, никто другой этого не видит. Может, это и беспокоит меня. Она — источник проблем, но при этом каким-то образом очаровывает всех, кого встречает.
Я настолько погружен в свои мысли, что только когда дохожу до вестибюля, понимаю, что забыл кошелек.
— Уф, — я выталкиваю Рива из лифта. — Мне нужно взять кошелек. Подожди меня.
— Без проблем, — он салютует мне и бросает взгляд на группу студенток. — Мне есть чем заняться.
Он такой слащавый бабник, это следовало бы написать у него на одежде, как предупреждение для ни в чем не подозревающих будущих партнерш. Он говорит, что любит любовь. По мне так, он просто любит внимание.
— Да, не сомневаюсь, — двери лифта закрываются.
Я вижу свое отражение в стеклянной панели — вытянутые черты лица, сжатая челюсть, что-то пустое за глазами. Я едва узнаю человека, смотрящего на меня.
Я помню, как впервые приехал в Эндир в первый год обучения. Я никогда не был таким легкомысленным, как мой брат, но по крайней мере я умел улыбаться. Теперь я не могу вспомнить, когда в последний раз мои губы поднимались в улыбке, хотя бы отдаленно напоминавшей радость.
Я опускаю взгляд и жду свой этаж. Аппетит полностью пропал, тревога от ее близости превращает кровь в моих венах в лед.
Вернувшись в свою комнату в общежитии, я быстро отправляю Риву сообщение, что присоединюсь позже, пусть идет без меня.
Я сажусь на край кровати, сжав кулаки на коленях.
Что-то не так.
Не в здании. Не снаружи.
Во мне.
Я чувствую это с момента, как вошел в лифт. С момента, как увидел ее.
Я закрываю глаза, но напряжение не уходит. Оно не только в мышцах. Оно под кожей.
И что бы это ни было…
Оно пробуждается.
Глава 9
Рей
Стоит мне остаться одной в комнате, как я засовываю руку в карман джинсов. Пальцы дрожат, когда я вытаскиваю записку Лауфей.
Она помятая и теплая, и мое сердце замирает, когда я разворачиваю бумагу и расправляю ее на столе.
На ней нет слов. Никаких посланий о любви или поддержке, никаких мантр, призывающих держаться.
Только пять рун.
ᚱ ᛞ ᚺ ᛟ ᚦ
Райдо, Дагаз, Хагалаз, Отала и Турисаз.
Турисаз — это руна, которую я увидела на булыжнике недалеко от того места, где Отец Один оставил меня у входа в университет. Та самая, о которую я споткнулась и хотела выругаться.
Что все это значит? Должна быть какая-то связь с моим заданием. Она бы не стала рисковать гневом Одина, чтобы передать мне эту записку без причины.
Звук закрывающейся двери Арика заставляет меня вздрогнуть. Я подхожу к стене и осторожно стучу. Ответное эхо заставляет меня вздрогнуть. Отлично, значит звукоизоляции нет. Мой разум внезапно заполняют всевозможные звуки, которые я могу услышать с другой стороны этой стены, но я быстро отгоняю эти мысли.
Когда раздается легкий стук в дверь, я замираю. Затем забираю записку со стола и запихиваю ее в задний карман джинсов.
Он бы не стал стучать. Или стал?
Не успев все обдумать, я открываю дверь. И там стоит не Арик.
Высокая девушка, очень высокая, с густыми