— Почему… — мой голос срывается. — Почему они вообще украли молот, если существовала такая утопия?
Я думаю о картинах, о сказках Лауфей. Об истории Арика.
— Тор предал Великанов? — спрашиваю я.
Он молчит.
— Отец, Тор предал их первым?
— Поверь мне, у него не было выбора. И на этом остановимся.
О Боги, так это мы начали войну?
— Добудь Мьёльнир, пока я не потерял терпение. Увидимся сегодня ночью на Дикой Охоте. Оскорбительно, что он пытается украсть мой праздник, так что я должен хотя бы появиться. К тому же Лауфей любит вечеринки. Она так по тебе скучает, что редко засыпает без слез. Ее душа разрывается от мысли, что ты в опасности, но не волнуйся, я ежедневно говорю ей, что ты сделаешь все, чтобы ее спасти. Верно?
Слезы сдавливают горло.
— Верно.
— Увидимся вечером. Думаю, я оденусь… как Бог.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь в здание. Разумеется, Рив стоит у входа и становится свидетелем моего нервного срыва. Я больше не выдержу еще одного источника стресса.
Я натягиваю улыбку. Наверняка она выглядит такой же фальшивой, какой ощущается, но ведь нельзя быть хорошей во всем, правда?
— Хороший разговор? — спрашивает Рив.
О Боги, как же мне хочется его ударить.
— Прекрасный, спасибо.
— Рад это слышать.
Мы вместе идем через холл и заходим в лифт. Пожалуйста, только не нажимай кнопку аварийной остановки, пожалуйста, не нажимай…
Он нажимает кнопку аварийной остановки.
— Мне очень нужно, чтобы это не стало нашей привычкой, — я отхожу в свой угол лифта, он в свой. — Что такого тебе нужно сказать, чего нельзя сказать в общежитии, на вечеринке, при Арике или твоей маленькой змее?
— Мило, — Рив складывает руки на груди и смотрит на меня серьезно. — Охота через несколько часов.
— Да. И что? — спрашиваю я. — Это не повод похищать меня в лифте. Что происходит, Рив?
— Я знаю, что ты сделала, — рычит он низким голосом. — И теперь ты узнаешь, что могу сделать я.
Что-то не так, не с тем, как вдруг огрубел его голос, не с блеском в его глазах. Я бросаюсь к кнопке открытия дверей, но в тот же миг Рив прижимает меня к боковой стене. Сердце колотится, я резко подаюсь вперед, пытаясь сбросить его, затем бью ногой, отбрасывая назад. Он спотыкается, но тут же поворачивается ко мне лицом.
— И это все? — он смеется. — Я ожидал большего от дочери Одина.
Я бью его правой рукой. Он отскакивает в сторону, полностью уклоняясь от удара, и хватает меня за горло. Его пальцы сжимаются.
Я бью его коленом в пах, и он тут же падает, отпуская мою шею. У меня нет времени перевести дыхание. Я упираюсь ладонью ему в грудь и другой рукой перекрываю ему воздух.
— Не задирай того, кто сильнее тебя, — говорю я. — Это выглядит жалко.
— Сильнее меня? — он снова смеется. И в следующую секунду исчезает.
Какого хрена?
Он появляется снова, стоя на другой стороне лифта, скрестив руки и высокомерно откинувшись назад.
Я моргаю. И еще раз. Я правда это только что видела?
— Давай попробуем еще раз, ладно, Рей? — воздух вокруг нас трещит и гудит, а затем его глаза вспыхивают ослепительно белым, и он с ухмылкой шепчет. — Я Локи. Приятно познакомиться.
Глава 67
Рей
Локи? Великан из Йотунхейма Локи? Я думала, Локи тоже погиб на войне. Это плохо, очень плохо.
И все же это многое объясняет. Не могу поверить, что не поняла этого раньше. Рив всегда был шутником. Заводилой всех развлечений и игр в кампусе. Никогда ничего не воспринимал всерьез.
Конечно, он будет Богом Проказ.
К тому моменту, как лифт доезжает до второго этажа, он бросает еще две бомбы. Первая: нет, Арик не знает, и вторая: если я кому-нибудь проболтаюсь, он меня убьет.
Затем он исчезает.
Я сжимаю кулаки посреди коридора. Я в таком шоке, что даже не могу открыть дверь и зайти в свою комнату. Не из-за того, что он угрожал моей жизни, моя жизнь была под угрозой с самого первого дня. А из-за того, что он не сказал брату… Арик был бы раздавлен.
То, что Рив — Локи, знал ли он это всегда? Или только сейчас об этом вспомнил?
Отец говорил, что «они» спят, что те, кто застрял здесь, не помнят войну, что он использовал последние крохи своей силы, чтобы стереть им память, из милосердия, говорил он, чтобы избавить их от воспоминаний о страданиях. Но если его сила слабеет… значит ли это, что их воспоминания возвращаются? И их силы тоже?
Рив исчез в лифте, как ни в чем не бывало.
И тут меня накрывает понимание. Вот откуда эта срочность. Война между Богами и Великанами с нашей стороны была поставлена на паузу, но лишь до тех пор, пока Один не найдет Мьёльнир… или пока Сигурд не нажмет «пуск».
Реальность обрушивается на меня. А что если некоторые студенты вокруг нас уже проснулись и знают, кто они? Что если Боги и Великаны просто выжидают, ожидая начала новой войны, хотя кажется, что старая еще даже не закончилась?
Это больше, чем мой мозг может сейчас вынести.
Вдруг я чувствую, что кто-то стоит за моей спиной. Рив? Я оборачиваюсь и бью, прежде чем успеваю понять, кто передо мной. Кулак ноет, будто я ударила по стали, но Арик даже не делает шага назад.
То, что этот человек даже не вздрогнул, — действительно плохой знак.
Я кривлюсь.
— Я запаниковала.
Он возвышается надо мной, пряди волос падают ему на лицо, но его глаза уже не такие холодные. В них есть жизнь, и они так сосредоточены на мне, что мое сердце пропускает несколько ударов.
— Ты выглядишь раздраженной.
— Это мое привычное состояние, — я стискиваю зубы. — Послушай, мне кажется, нам нужен план получше. А что, если все вокруг нас… — я запинаюсь. — Можно я зайду на минутку?
Его глаза ищут мои.
— Конечно.
Я хочу выпалить все, что только что узнала о Риве, или, еще лучше, потребовать, чтобы Арик пошел со мной, чтобы сразу же разблокировать Турисаз, к черту невинных свидетелей, но как только он закрывает за нами дверь, Арик задает один вопрос, который заставляет меня затаить дыхание.
— Я забуду тебя? — спрашивает он.
Я замираю. Он имеет в виду момент, когда активируется последняя руна.
— Мне кажется, что видения возьмут верх. Что я