Не любит цветы? А зачем тогда эта свистопляска с семенами была нужна?
— Ваша Светлость! — истерично произносит, ворвавшаяся на кухню девушка. Позади нее стоит хмурый дракон из охраны Шарика. Это мимо него мы с Трис так мастерски пробрались в одеянии кустов — а потому что кто-то сладко дрых.
— В чем дело? — хмурится его драконья светлость, не забывая отряхивать запачканные коленки.
Девушка бросает на меня испуганные взгляды и опускает голову вниз.
— Её служанка пропала, а травницу доставили в лазарет. Она едва дышит, но обе они выходили из кухни, — последние слова она произносит с нескрываемой злобой и для верности тычет в меня пальцем.
Элен?! Моя рыжуля пропала? Я же для них самые вкусные кусочки мяса выбрала…
Так, погодите-ка. Какое, к воробушкам, мясо?! Это что же, она меня обвиняет в случившемся? Но… Шарик ведь ей не поверит?
— Что вы так на меня смотрите, ваша Светлость? — в легких становится так тесно, что я с трудом выталкиваю свой вопрос.
Глава 49
От волнения сердце глухо стучит и под ребрами неприятно сжимается.
— Ты-то мне веришь? — со скрипом выдавливаю я накопившееся напряжение.
Несколько секунд Ирма смотрит мимо меня, разглядывая незатейливую картину, пробегается взглядом на свернувшегося у моих ног Лапсика, и выплевывает резко, с ехидцей:
— Нет, конечно. Признавайся ты пустила ее на коровью рульку? — взгляд девушки хоть и фонит неприкрытой тревогой, но по крайней мере обвинительных намеков я в нем не улавливаю.
Подумать только — в стрессовой ситуации всегда суровая Ирма предпочитает шутить.
— Свиную… телячьей рульки нет.
— Может и есть? — ухмыляется она, поднимаясь на ноги.
— Рулька — это свиная голяшка. Точно тебе говорю, что нет. И… Спасибо. — Отвечаю я, решив дать ей понять, как ценю доброе отношение ко всей этой ситуации.
Шарик молча отправил меня в свою комнату, резко оборвав любые попытки объясниться. А еще тот злющий взгляд служанки и шепотки в спину… Каменный замок, а слухи ползут, как муравьи, нашедшие лазейку в муравьиной ферме. Быстро, и хрен остановишь.
Ненавижу, когда рубят с плеча и не дают себя обелить. На моей стороне правда и преданный Лапсик. И даже тот факт, что Амазону попросту некогда со мной миндальничать, а нужно организовывать поиск и расследование, всё равно не оправдывает этого чешуйчатого ящера. То с поцелуями лезет, то «Идите в свою комнату, Ярина. Ах, да, цветок тоже забери». Даже мой боевой Лапсик опешил от столь бестактного проявления чувств и безоговорочно потопал за мной.
— Ну правда зачем и кому понадобилось воровать Элен?! — возмущенно вопрошаю я, вскакивая на ноги, и плюхаюсь на другой конец подоконника рядом с чернявой.
Ирма вздыхает и коротко сжимает мою ладонь.
Дурацкая какая-то ситуация. Я же отлично помню, как обе девушки уходили довольными и весело о чем-то переговаривались… Да и времени с момента их ухода до появления этой вопящей сколопендры не мало прошло… может быть рыжуля еще куда-то заходила? Точнее они обе?
Блин, от лавины мыслей скоро голову разорвет.
— Пойдем прогуляемся что ли? — странным тоном спрашивает Ирма.
— А цветок? — на автомате выпаливаю я, косясь на это недоразумение. Ему-то Шарик уделил гораздо больше внимания, чем нам с виверной. Так бережно вложил в мои ладони с наказом донести и не испортить, «как обычно».
«Как обычно…». Гад зеленоглазый. Интересно, какой из драконих принадлежит этот гербарий? Поди женушке будущей… еще и Лапсик его десятой стороной обходит, а мог бы и закусить свое луковое амбре — себе желудок вкусняшкой порадовать и мамке приятное сделать.
— Да и вообще можно мне выходить или нет? Я же не знаю… — обида еще больше крепнет внутри моей душонки, требуя немедленной мсти.
Ирма громко фыркает и, спрыгнув с подоконника, быстро добирается до двери. Дергает ту на себя и делает пару шагов по коридору, возвращаясь обратно.
— Охраны с мечами нет — путь свободен. Или так и будем тут трястись? — она вопросительно поднимает брови, подманивая к себе Лапсика.
Удивительно, но лапулик встает и первым выходит за дверь.
— Не будем, но с этим-то что делать? Вот еще за эту мутантную колючку не выслушивала… — кисло отнекиваюсь я, на что девушка лишь закатывает глаза.
Зануда она всё-таки. Мне и так плохо… нет бы каплю сострадания проявить.
— Ну с собой его возьмем. Пусть воздухом подышит! Шевели уже своими булками, Яра! — обычно безэмоциональная Ирма практически выталкивает меня за дверь. Только и успеваю, что схватить гербарий.
На свежий воздух мы выходим не уже знакомой дорогой, а долго петляем потайными темными коридорами. Хорошо, что девушка не страдает топографическим кретинизмом как я, и хорошо, что ее ногти больно впиваются в предплечье. Уж лучше синяк, чем потеряться здесь навсегда.
— Ты меня решила в лабиринте что ли закопать? — отшучиваюсь я, когда мы-таки выходим на улицу, но минуя сад, идем к ненавистному мною лабиринту. — Кстати, а где Трис?
— Не знаю… — отрешенно отвечает Ирма и я интуитивно чувствую, что лучшим решением — будет просто отстать от нее сейчас.
Можно и по лабиринту молча побродить, если это ее успокоит.
Лапсик покорно топает рядышком. Иногда отстает, когда находит что-то лакомое для себя. Сколько ж в него влезает-то? Нужно бы поинтересоваться какие здесь зимы, а то с такими аппетитами я виверну не прокормлю.
Зажатый в руке стебелек впивается в тонкую кожу пальцев и сияет розоватым. Гоню от себя мысли, что он может быть отравлен. Не может же в одну воронку и всё такое… Впрочем, с моим уникальным везением, тут может быть всякое.
Остановившись возле выступа, рядом с которым мы с Беатрис разыгрывали из себя кустовых ниндзя, Ирма разглаживает полы платья и, как есть, опускается на него. Следую ее примеру и тоже сажусь рядом. Виверна к нам не присоединяется, но кружит совсем близко, фыркая дымом в траву и зарываясь в нее зубастой пастью.
— Элен на четверть драконица. Наша мать понесла от полукровки, — тихо шелестит Ирма, выдержав приличествующую паузу.
Шок номер один, который я составляю в слова:
— А почему я только сейчас узнаю, что вы сестры?!
— Да мы вроде бы и не скрывали, — с грустью усмехается девушка, пока я проглатываю шок номер два: рыжуля — дракон.
— Но… ведь вы… всегда утверждали, что «человечки». — Морщусь от этого поганого словечка.
На мою ремарку брюнетка не обижается. Отрывая ярко-рыжий цветок бархатца, ласково перебирает его лепестки и снова погружается в свои мысли.
— Элен не