– М-да… – высказался Рамсес, смотря им вслед.
– Именно, – подтвердил я.
Джо, бледная прозрачной ледяной бледностью, резко выговорила нам:
– Засматриваться на женщину капитана – это нарушение субординации. Нас карты ждут, господа.
– Пошли, – кивнул Рамсес.
Я встряхнул головой, возвращаясь в реальность и тоже поспешил согласиться.
На палубе царило оцепенение. Матросы провожали глазами капитана, только что не разинув рты. А капитан невозмутимо показывал своей даме корабль, практически повторяя обычную экскурсию для посетителей.
– Вам заняться нечем, что ли?! – набросилась Джо на матросов. – Так я вам найду занятие, будьте покойны. А вы чего, – обратилась она к нам, – в кают-компанию! Алан! Вы с нами?
– С вашего разрешения, мэм, я сначала покурю, – улыбнулся боцман. – И не переживайте так.
– Я. Не. Переживаю. – Отрубила она.
И тут приглушенно хлопнула дверь. Насколько мы могли судить – дверь капитанской каюты. Джо побледнела еще сильнее, закусила губу и ушла в кают-компанию, не сказав ни слова.
– Что делать будем? – подумал я вслух.
– Не знаю. – Отозвался Рамсес. – Я бы спросил добра капитана и отвел бы ее куда-нибудь в город посидеть, но сейчас его беспокоить как-то неудобно.
– Идите, господа, развлеките девицу, – предложил боцман, сохранявший удивительное спокойствие. – Пару часов я уж как-нибудь без вас справлюсь.
– Спасибо, Алан, – серьезно поблагодарил Рамсес.
Джо сидела в кают-компании с застывшим лицом и тасовала колоду карт. В углу, не скрываясь, всхлипывала Марта, матрос вахты Рамсеса.
– Женщины… – вздохнул Рамсес и громко сказал: – леди, пойдемте пить кофе.
– Можно, я одна посижу? Извините, ребята, – слабо улыбнулась Джо.
Кофе мы ей все-таки принесли, и Марте тоже, и даже с коньяком. Рамсес ворчал, конечно, дескать, куда это годится, старший помощник рядовому матросу кофе варит, но неожиданная выходка капитана заставила нас вспомнить о том, что женщины – всегда женщины, и поставить гендерные различия выше иерархических. Себе мы тоже налили по чашечке и уселись на юте. Дождь все не начинался, хотя тучи уже сходились над кораблем, и становилось прохладно.
– Вот уж чего не ожидал, – искренне сказал я.
– Ты про него или про нее? – уточнил Рамсес.
– Про всех.
– Ну, про нее бы кто угодно догадался. А вот от кэпа я тоже не ожидал. Интересно, он с такой женщиной прямо на улице познакомился?
– Он может… Хотя судя по тому, как он целенаправленно ушел, встреча была не случайной. На каком языке они разговаривали, не знаешь?
– На ирландском. – Рамсес задумался. – Мы последние несколько лет вообще на Британских островах ни разу не были, не то что конкретно здесь. Где бы они раньше познакомились? Или она его с семнадцатого века ждет?
– Может быть. – Во всяком случае, это казалось мне более вероятным, чем идея о том, что капитан заводит случайные знакомства.
Между тем до ночи таинственная гостья капитана корабль так и не покинула. И ночью тоже – мы справились у ночной вахты. А утром капитан вышел на построение как ни в чем не бывало, один. Спросить мы его, конечно, не решились. Джо отводила глаза, но в остальном пришла в норму, поэтому день прошел относительно спокойно, в не слишком приятной, но необходимой круговерти экскурсий, прогулок под парусами и прочих туристических развлечений.
А вечером, когда посетители кончились, и команда собралась за обычным занятием, Джо неожиданно предложила сыграть в кости на желание.
– На какое желание? – усомнился я. – И почему не в покер?
– Потому что хочу желание, а в покер, тем более вдвоем, на него играть трудно, – рассердилась Джо. – Уступи девушке.
Я, конечно, подозревал что-то нехорошее, но рассерженная Джо была всяко лучше заплаканной, поэтому я согласился. И очень быстро проиграл.
– С тебя желание, – Джо оттащила меня в сторону от матросов и задумалась ненадолго: – Иди к капитану и спроси, что это была за девушка и куда она делась.
– Ты с ума сошла?! – кричать пришлось шепотом, чтобы никто лишний не услышал.
– Проиграл – иди! – с ненавистью сказала Джо.
Мысленно попрощавшись с должностью и кораблем, и трижды прокляв по этому поводу всех женщин, начиная с Евы, я отправился к капитану.
– Сэр, разрешите задать вопрос.
– Задавайте, – без удивления ответил капитан.
– Кто была ваша вчерашняя дама и куда она делась? – скороговоркой произнес я и уставился в палубу.
– Так. Вы проиграли Джоанне, да? – очень ровно произнес капитан: – Не отрицайте! Ради нее я вас, так и быть, прощаю. С этой дамой меня никакие отношения, кроме деловых, не связывают. И будьте уверены, что у себя в каюте я ее не прячу, а значит, с корабля она сошла. Ее визит был абсолютно официальным. У таких явлений как мой корабль иногда, знаете ли, возникают определенные… сложности не только с человеческими властями, но и с народом холмов 7. Идите. И пожалуйста, не попадайтесь мне на глаза в ближайшее время.
Я поблагодарил и собрался идти, радуясь, что легко отделался, но капитан меня окликнул.
– И еще одно, Рудольф. Один из наших коллег, капитан Фалькенбург, стал таковым именно из-за страсти к азартным играм. Поэтому будьте любезны сообщить команде, что с сегодняшнего дня кости на борту я запрещаю.
Седьмой час ночи
Чтобы знать врата, чтобы знать пути великого бога
Чтобы знать, что сделано, чтобы знать часы и их богов.
Обычная форма одежды на «Гончей» – реконструкция костюмов конца семнадцатого века. Обязательной она отнюдь не является, но одни считают ее красивой, другие – соответствующей всему окружающему по духу, а третьи – просто удобной. Ну и наконец, добрая половина команды, начиная с капитана, к такой одежде просто привыкла с детства. Поэтому корабль с командой представляют зрелище весьма гармоничное, можно хоть в кино снимать – каких-нибудь «Пиратов Карибского моря-13». А еще, хоть мы в большинстве своем и не озабочиваемся кружевными манжетами и пышными жабо, наряды семнадцатого века просто таки обязывают к ношению холодного оружия, а уж равнодушных к нему людей просто, наверное, не бывает. А если и бывают, то не у нас на борту. Здесь первое место уверенно удерживает Рамсес. Он единственный член экипажа родом не из Европы, и его личное оружие демонстрирует это куда более явно, чем черты лица. Недлинный прямой кинжал без гарды, с серебряной, отделанной потускневшим перламутром рукоятью, прячется в вытертых ножнах красного бархата, тоже украшенных серебром и перламутром. И за то, чтобы увидеть мягкие линии узора на настоящей, идеально ухоженной дамасской стали, любой специалист-оружейник душу бы прозакладывал. Конечно, носит его Рамсес только по самым парадным случаям, а для работы и нарезки колбасы пользуется простой «эндурой», но факт обладания таким ножом, даже если он вообще хранится в сейфе и никогда не видит света, не может не вызвать черной зависти.
Именно поэтому мы с Джо регулярно интересуемся у старпома, давно вычислив наиболее уязвимое для коптов место:
– Почему ты, потомок фараонов, не стыдишься пользоваться арабским кинжалом?
На что он всегда ровным голосом отвечает, что единственное, чего, к его превеликому сожалению, не знали египтяне – это железа. А арабский кинжал – трофей, передающийся у них в семье несколько поколений. И немного обижается. Такой вот в меру идиотский ритуал у нас сложился.
После ужина мы втроем, как обычно, покуривали на баке, и вдруг Рамсес в ответ на очередную беззлобную подколку насчет арабских интервентов взвился и почти закричал о том, как ему это надоело. Я, мягко выражаясь, сильно удивился.
– Больше не желаю об этом слышать, – прошипел старпом напоследок и ушел с бака, чуть не забыв потушить сигарету.
– Ну вот… а я еще хотел про Дордрехт спросить, – огорчился я.
Когда капитан сообщил, что мы идем в Дордрехт, Рамсес вздрогнул:
– Вы помните, какой сейчас месяц? Там же река.
– Не волнуйтесь, я помню, – успокоил его капитан.
С того самого момента меня и терзало любопытство, но повода узнать все не было.
– Он бы не сказал, – равнодушно затянулась Джо. – У него вроде бы фобия – он иногда рек боится, старается даже из каюты не выходить.
Иногда