Там, если верить докладам, даже за оружие настоящее браться не стали, обошлись вилами да баграми. Лезут из воды утопленники: старые, сильные, дремлющие на дне Алтоги со времён великой войны? То не беда, брате, так, бедка малая. Ща как встали, так и лягут обратно.
И ведь, что примечательно, правда легли!
— С купцами ханзийскими, надо признать, получилось не очень красиво, — дипломатично обозначил глава Тайного приказа назревавший скандал.
Владивод длинно выдохнул. Шевельнулась в комнате подводным течением сила, обдала спину ледяным недобрым дыханием. Рийго закаменел.
— Так что там с гильдийцами? — Великий князь в нетерпении шевельнул исписанными исцеляющими рунами пальцами.
— Когда озеро вздыбилось негаданной бурей, по нему как раз проходил торговый караван Ханзы. Купцы из вольных городов севера, всего двенадцать гружёных лодий, плюс охрана. Их накрыло в открытых водах Алтоги, на полпути к Волховской реке. В принципе, зацепило лишь краем. Потрепало ветром, два судна выбросило на отмель. Гильдейская охрана отработала как должно, — Ханза на безопасности не экономила, с защитой что кораблей, что отдельных купцов у них всегда всё было отлично. — От колонии хищных вьюнов избавились, пару отбившихся от войска Халлы ледяных призраков упокоили, несколько излишний энтузиазм местных жителей остудили. Корабли целы, среди людей потерь нет. Но… от воды пострадали некоторые товары.
— Ханза желает получить компенсацию, — с некотором даже веселием сделал вывод Великий князь. — От меня. Лично.
Рийго, счастливый, что ему не пришлось произносить это вслух, в согласии склонил голову.
Союз купеческих гильдий был для Края Холодных озёр очень важным, выгодным и нужным соседом. Но также был он и извечной головной болью.
Восстанавливая страну после разрухи и запустения великой войны, князь вынужден был заключить с Ханзой ряд сомнительных соглашений. Тогда совсем ещё юный правитель дозволил находящемуся в глубине собственных владений вольному городу Хольмгарду вступить в Ханзу на правах полноправного члена. Кораблям союза разрешил свободно пересекать свой предел и торговлю в Хольмгарде вести почти что без пошлин.
Решение это поначалу многим казалось признаком слабости, но князь без труда доказал свою прозорливость. Выгода от свободной торговли в разы перекрыла все былые тарифы и сборы. Настолько, что Владивод счёл возможным личной силой гарантировать купцам безопасность пути по внутренним водам предела: до легендарного торга в Хольмгарде, и далее, к богатым и сильным южным соседям. Золотой этой дороге была не одна сотня лет, и она воистину считалась стержневой осью торгового мира.
И вот теперь посланник ханзийских купцов протирал штанами лавки в Торговом приказе. Застрявшие корабли ещё с отмели толком не сняли, а гильдиец уже ныл, грозил, заламывал руки и требовал виры:
«Все воды предела напитаны силой Великого князя. Все озёрные и речные пути покорны его сияющей воле. Так за что же понесли обиду честные торговые люди? Почто терпим мы разорение, княже?»
— Есть подозрение, что полученный ущерб купцы сильно завысили, — сообщил начальнику Рийго. — Они всегда в таких случаях его завышают, но здесь гильдейская наглость совсем уж берега потеряла. Торговый приказ начал следствие. Клянутся, что ни копейки иноземному ворью казна не заплатит.
— Уж буду надеяться, — хмыкнул князь. — Ладно. Предки с ней, с Ханзой. Причину всплеска уже установили?
… и отвлечь князя деньгами и политикой не удалось. Григорий Унтов вытянулся совсем уж по струнке. Глубоко вдохнул. Заговорил:
— Пути Хозяина Хладных Вод неисповедимы. Он вмешался в инициацию — это всё, что мы знаем точно. Посвящённого нашли: дева Ольга, двенадцати лет от роду. Дочь изгнанного полвека назад княжича Бориса, последнего из прямых потомков Белого Князя.
— Не изгнанного, — тихо сказал Владивод, — Борис не был изгнан, он ушёл сам. По сей день имеет право на имя, удел и славу.
— Как прикажете, княже, — склонил голову Рийго, и уж тут Владиводу правда было виднее. Неудобного родича, если верить рассказам, за пределы их мира владыка выпроваживал лично. — Пробуждение дева прошла, и успешно. Ведущая стихия — вода, рисунок энергии — типичный для наследия Владичей. Данные переданы для оценки в Лицей. Там не выказали интереса.
Качнулись жёсткие от вышивки и чар одеяния. Полыхнула змеиная чешуя на плечах, потекла серебром по глубокой синеве рукавов. Князь встал на ноги, и на Рийго дохнуло дымом сжигаемых трав: знак, что нанесённые на кожу исцеляющие письмена работают на пределе.
Владивод прошёл к окну, ступая босыми ступнями мягко и совершенно беззвучно. Точно змей скользнул рядом, равнодушный и в принципе сытый.
— Приглашение деве на учёбу в Лицее я уже передал, — голос князя звучал подозрительно ровно, — Поздравил родителей, чья дочь счастливо пережила внимание древних. Это — радостный день в истории нашего рода.
Рийго преданным взглядом поедал спину начальства. Зачарованная вышивка на плечах Владивода струилась подобно лунной дорожке. Небрежная ночная коса ровной тенью легла меж лопаток. Владыка застыл.
Под кожей у Лисика вдруг затанцевали иголки. Где-то совсем рядом разворачивалась спираль силы: князь звал воду. Почему сейчас, когда и без того ранен?
И почему так настойчиво чудится, что вот-вот из костяного кабинета придётся выносить новый труп?
— А скажи мне, Григорий из рода сновидцев Унто: кто в Тайном приказе знал, что Белая ветвь не пресеклась? Кто приглядывал за судьбой Бориса?
Рийго выдохнул, смиряя волнение. Отчитался спокойно: он не чувствовал вины ни за собой, ни за тайной службой в целом:
— В родовых свитках имя княжича потускнело, но записи о его малолетних потомках проявились и дышат силой. Любой, кто имел в последние годы доступ к закрытым архивам, мог увидеть, что ветвь Белого Князя жива. Глава приказа знал точно. Указаний вмешиваться не давал.
— А мать? — спросил Владивод, опираясь ладонями на подоконник и глядя куда-то в безбрежную водную гладь. — Мать Ольги? Её имя тоже явлено в свитке?
— Нет, — признал Унтов. Прикрыл глаза, вспоминая, как просматривал сегодня записи: живые, пахнущие свежей проточной водой. — Её имени нет. Борис не способен дать клятву в святилище предков, напитать свои слова силой. Его брак не может считаться законным.
— Айли, — имя прозвучало тихим набатом.
Главе Тайного приказа показалось, он ослышался. Надеялся, что ослышался, потому что…
— Айли, — повторил Владивод, проговаривая каждый звук, точно