— Тогда не будем терять времени. Чем раньше начнём, тем скорее закончим.
Госпожа директор подхватила тяжёлый, грубоватый посох, совершенно не подходящий к столь цельному её образу. Распахнула скрытую за богатыми драпировками очередную дверь — для разнообразия, скромную и совсем не приметную. За ней обнаружилась довольно крутая лестница, спиралью уводившая далеко вниз. Мы гуськом начали спуск. Роскошный шлейф на платье директора давал повод держаться от неё на почтительном расстоянии. А мама ещё, будто бы невзначай, пропустила вперёд не только мегеру, но и секретаря.
Шли долго. Не до минус второго этажа, а скорее где-то до минус шестого. Ещё одни, совсем уж устрашающего вида врата, с которых скалился и свивал щупальца натуральный Ктулху. Перед директором створки почтительно распахнулись, и мы все вошли в тёмный сводчатый зал. Выдолбленный в цельной скале и почти наверняка ниже уровня озера.
Сурово.
Дагмар повернулась, элегантным движением уложила на каменных плитах шлейф. Царственно выпрямилась. За спиной её мерным ритмом вспыхивали светильники — круглые стеклянные шары, развешенные в держателях по периметру зала. По мере того как пространство выплывало из тьмы, становилась очевидна знакомая уже тема: с той стороны, что ближе к нам, выстроен был круг зеркал в причудливых металлических рамах. У одного из них, возложив ладонь на стекло, копошился сутулый мужчина в мундире.
— Ах! — заметила мама, оглядывая, судя по всему, всамделишный ритуальный зал. Там даже камень, с виду напоминавший грубый алтарь, в самом дальнем конце показался. И что-то похожее на бассейн. — Родные стены! Как много дивных воспоминаний хранят они. И как же я по ним не скучала!
Госпожа директор реплики с галёрки решительно проигнорировала.
— Настройка закончена? — требовательно спросила она.
Мужчина у зеркал выпрямился, встряхнул руками, будто стряхивая с кистей воду. Поспешил к нам.
— Всё готово, госпожа директор, — коротко поклонился он, — можно приступать.
— Ольга, дочь… Бориса. Наша будущая… ученица, — всем видом выражая сомнение, представила меня мегера. Затем, повинуясь неумолимым требованиям этикета, обозначила всё-таки имя неизвестного дядьки. — Наставник Хийси, преподаватель ритуальных начертаний, адъюнкт-профессор. Он будет проводить церемонию.
Наставник Хийси оказался действительно оказался сутулым — но с таким ростом это ему не мешало. Метра два, даже с учётом ужасной осанки, очень худой и какой-то нескладный. Мундир, явно форменный, был сшит по фигуре и довольно успешно придавал его образу солидности. Шитьё на высоком вороте и обшлагах определённо что-то значило, но я не в силах была эти сигналы считать.
— Ольга Борисовна, рад познакомиться, — вполне дружелюбно улыбнулся наставник. — Вам нужно будет пройти в центр круга, встать перед зеркалом выбора пути. Только плащ с защитой придётся снять. И брошь-концентратор тоже.
Дагмар тут же прикипела взглядом к приколотой на моём плече той самой булавке. И в зелёных очах её полыхнула на мгновенье воистину пролетарская ненависть. Обезличенная, и притом совершенно непримиримая.
Я взглянула на Айли и, дождавшись её кивка, расстегнула булавку с веткой ольхи и печатью золотой змеи. Вложила заветный артефакт в ладонь мамы, а затем ей же передала форменный плащ. Стараясь ступать ровно и держать спину прямо, вышла в самый центр составленного из зеркал круга. Повернулась к тому из них, у которого только что колдовал преподаватель ритуальных начертаний.
Замерла. Как там должен происходить этот их «выбор пути»? Как в сказках, с валуном на перепутье? Направо пойдёшь, битым будешь?
Нет уж! Никаких битв. И великих свершений тоже не надо. Я твёрдо решила. Библиотека, вышивание, кухня.
* * *
Ничего не происходило.
Ничего не происходило ещё чуть-чуть.
Наставник Хийси прочистил горло:
— Ольга Борисовна, опустите защиту. Позвольте зеркалу Асвейг вас увидеть.
А ведь и правда. Я, после устроенного вчера марафона с зеркалом Ауда, едва обнаружила себя рядом отражающей поверхностью, тут же подтянула энергетику и закрылась. Инстинктивно: окружающая обстановка совсем не способствовала тому, чтобы доверять ей свои мечты и желания. Или делиться силой. Чтобы выглянуть из скорлупы, потребовалось почти болезненное усилие.
Пару раз глубоко вздохнула и… увидела в зеркале своё отражение.
Это определённо была я, но может, чуть старше? По крайней мере, косы уже отросли. Я стояла, кажется, на причале, над водами бурной реки. В руках было весло — деревянное, гладкое, я ощущала его тяжесть.
Так, блин.
Посмотрела на свои ладони — действительно, держат весло. Вместо платья — походный костюм, перешитый из папиной старой формы. Посмотрела вокруг — причал, лес, речка с буйным течением и взрезающими бег воды валунами. Одноместный каяк у ног, сделанный чуть ли не из натуральной тюленьей кожи. И никаких вокруг пещер, людей и зеркал.
— Это что? — спросила вслух. — Мне вот в этом потоке предлагается плыть на корыте из тряпок и палок?
И даже не скажешь, что в ответ тишина. Поёт, танцуя меж острых камней, река. Шепчет за спиной лес. Поскрипывает под ногами дерево.
Свистят, рассекая воздух, крылья огромной рептилии.
Я присела и инстинктивно прикрылась веслом, глядя, как пролетел над верхушками деревьев чудовищный птеродактиль. Ещё раз шокировано огляделась вокруг. Папоротники какие-то слишком высокие. Камыш в заводи — точно настоящий бамбуковый лес. И за спиной шелестит совсем уж нехорошо.
А в воде у нас что? Анаконды али пираньи?
Так, спокойно. Эмоциями здесь не поможешь. Рассуждать, как я тут оказалась, и возмущаться дурацкими «испытаниями», буду потом. Сейчас надо выбраться.
Я решительно отложила весло. Закрыла глаза. Стянула свою суть в плотный, ощетинившийся панцирем шар, без слов сообщая зеркалу, что не желаю больше играть в эти игры. Сосредоточилась.
Было мучительно жарко. И сухо. По глазам, даже сквозь закрытые веки, било ослепляюще яркое солнце. Я прищурилась: вокруг, насколько хватало горизонта, простирался раскалённый ад. Пустыня. Высоченные барханы, неустойчивые пески, свист ветра. Где-то далеко, на грани миража, виднелись рыжие скалы. И, кажется, силуэт древнего храма.
Что-то привлекло взгляд. Движение. В углублении меж двумя барханами пробежала волна — будто под песком что-то перемещалось. Что-то огромное. Хищное. Слишком для такого размера стремительное.
Я глотнула раскалённого воздуха. И захлопнула разум и энергетику, точно устрица — створки. Нафиг мне такой путь познания! Нафиг!
Библиотеку давайте! Кружок вышивания! Кухню!
Покачнулась, почти сбитая с ног порывом ветра. Я болталась на шатающемся подвесном мосту. Меж двумя отвесными пиками. Над ослепительной бездной.
Где-то далеко под ногами грохотал ураган. Проплывали рядом белые клочья тумана. Кружили неспешно орлы. Очень большие, метров пять или семь размах крыльев, если глазомер не