— Это была затея мадам Делоне, — ответил Ланье. — Признаю, вышло грубовато, но план мог сработать.
Внезапно он снова вскинул клинок, метнулся влево, ушел вниз и продолжал теснить Шарпа, пока кончик его изогнутого лезвия снова не уперся тому в живот. Он давил, заставляя Шарпа пятиться.
— Вам действительно стоит сдаться, полковник. Мне было бы жаль вас убивать. Вам ведь больно, верно?
— Бывало и хуже.
— Полагаю, у всех нас когда-то, бывало.
Ланье продолжал давить мечом в живот Шарпа, заставляя его отступать. Шарп держал свой палаш низко, понимая, что стоит ему шевельнуться, и француз молниеносно вонзит сталь в плоть. Французские солдаты выкрикивали призывы покончить с англичанином, люди Шарпа же замерли в гробовом молчании.
— Жаль особняк, — сказал Ланье, мельком глянув направо, где огонь уже вовсю пожирал дом вдовы.
Взгляд был мимолетным, слишком быстрым, чтобы Шарп успел воспользоваться моментом. Ланье толкнул палаш, и острое острие снова пробило кожу.
— Сдавайтесь, полковник, — убеждал он. — В поражении нет бесчестья.
— А какая честь в политическом убийстве? — резко спросил Шарп.
— Честь нации, — ответил Ланье. — Утешение в поражении и урок победителям.
— Урок?
— О том, что у любой победы есть цена.
Шарп кивнул.
— И, если я сейчас одолею вас, — спросил он, — с «Ла Фратерните» будет покончено?
Ланье помедлил, затем кивнул:
— Да. Я последний из Братства, кто остался в живых.
Правда ли это? Шарп подозревал, что да, и был склонен верить Ланье. Этот человек ему нравился, но его всё равно нужно было победить. Ричард поморщился и слегка подался вперед, будто пытаясь унять боль в спине, как вдруг резко развернулся вправо и кистью вскинул палаш вверх. Застигнутый врасплох Ланье замешкался с выпадом, и к тому времени разворот Шарпа уже отвел смертоносное острие от его живота. Клинок француза лишь оставил неглубокий порез. Шарп, почувствовав теплоту крови, резким ударом отшвырнул меч Ланье в сторону. На мгновение француз раскрылся, и Шарп прыгнул.
Он выронил свой палаш и обеими руками вцепился в эполеты Ланье. Рывком притянув француза к себе, он со всей силы ударил его лбом в лицо. Удар отозвался нестерпимой болью, в глазах на миг помутилось, но Шарп знал, что если больно ему, то Ланье от боли и головокружения почти ослеп.
Ланье попятился, и Шарп сильно пнул его между ног. Француз согнулся пополам, и кулак Шарпа встретил его лицо еще до того, как тот рухнул на землю. На лице Ланье мгновенно проступила кровь. Он попытался развернуть клинок, чтобы защититься, но Шарп был слишком близко. Он мертвой хваткой вцепился в горло Ланье и начал сдавливать.
— Ваша мать учила вас фехтовать, — прохрипел он, — а моя родила меня в сточной канаве. И именно там я научился драться.
Ланье не мог вымолвить ни слова, лишь пытался достать Шарпа клинком, но Ричард продолжал душить его. Клинок царапал его бедра, но хватка француза слабела. Он задыхался. Нос Ланье был разбит, кровь стекала по запястьям Шарпа. Внезапно Ричард разжал пальцы и левой рукой схватил Ланье за косичку, перевязанную черной лентой. Он с силой закинул голову француза назад, а правую ладонь прижал к его лицу. Указательным пальцем и мизинцем он надавил под глазные яблоки.
— Сейчас я вас ослеплю, — пообещал он Ланье. — А когда выдавлю вам глаза, подниму палаш и отрублю вам правую кисть и левую ступню. Понимаете? Выбирайте: остаться слепым калекой или сдаться.
Ланье издал нечленораздельный звук, и Шарп надавил сильнее, чувствуя сопротивление глазных яблок.
— Non, non! — сумел выдохнуть Ланье.
— Сдаетесь? — прорычал Шарп, усиливая нажим.
Ланье невнятно прохрипел. Его меч еще скреб по ногам Шарпа, но уже вяло, а левая ладонь дважды хлопнула Ричарда по руке.
— Это означает «да»? — спросил Шарп и снова почувствовал хлопки.
Он отпустил Ланье и отступил на шаг. Француз тут же попытался нанести удар, но Шарп ожидал этого. Он перехватил вооруженную руку Ланье за запястье, а левой уперся в локоть. Он вскинул колено, рванул руку француза вниз и услышал хруст ломающейся кости предплечья. Только тогда Шарп отпустил его, отошел в сторону и поднял с земли свой палаш.
Ланье каким-то чудом удержал оружие, но со сломанной рукой он больше не мог сражаться. Шарп замахнулся, и француз вздрогнул, пытаясь прикрыться. Шарп остановил клинок в волоске от шеи Ланье.
— Сдавайтесь, — повторил он.
Его солдаты ликовали, требуя изрубить француза в ленты.
— Сдавайтесь, — снова сказал Шарп.
— Я сдаюсь, месье, — хрипло произнес Ланье.
— Можете оставить шпагу себе, — сказал Шарп и, поддавшись порыву, добавил: — В Нормандии есть ферма под названием Селеглиз. Вам там всегда будут рады.
Он вогнал палаш в металлические ножны.
— Капитан Джефферсон!
— Слушаю, сэр!
— Соберите наших раненых. На складе есть фургон и лошади, на них и отвезем людей. Нам нужны хирурги. Полковник Киппен!
Пруссак со своими людьми вышел из пакгауза, чтобы досмотреть поединок, и теперь подошел к Шарпу.
— Полковник?
— Вы останетесь здесь и проследите, чтобы полковник Ланье и его люди ушли. Они направляются к реке Луаре.
— Разумеется, — ответил Киппен.
— И обойдитесь с ними достойно, полковник, — прорычал Шарп, — это храбрые люди. — Он снова повернулся к Ланье: — У вас есть хирурги?
— Двое.
— Пусть займутся вашими ранеными. Тех, кто не сможет идти, я завтра отправлю в госпиталь. Остальные должны уйти до рассвета.
Раздался оглушительный грохот. Это обрушилась половина крыши особняка. Пылающие стропила рухнули следом, и пламя взметнулось с новой силой, озаряя ночь. Группа слуг стояла у пушки, что палила с левого фланга обороны Ланье. Среди них Шарп заметил вдову. Он направился к ней.
— Прошу прощения, мадам, — произнес он.
Она плюнула в его сторону.
— Вы варвар, полковник.
— Слово, которое вы пытались подобрать, мадам, — ответил Шарп, — это «солдат».
Он повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Война для Ричарда Шарпа была окончена.
ЭПИЛОГ
Шарп сидел с Люсиль под ивами у ручья, отмечавшего западную границу поместья.
— Этот паршивец больше не вернется, — сказал он.
— Ричард! — В её голосе слышался упрек. — Нельзя было в него стрелять!
— А этим