— Зубы новые не нужны? — Она сунула зуб в мешочек и вернулась к работе.
— Зубы? — содрогнувшись, переспросил Винсент.
— Она выручит за них хорошие деньги, — пояснил Шарп. — Из натуральных зубов выходят лучшие зубные протезы.
— Мы после Саламанки целый мешок насобирали, — весело вставил Харпер, — и всё удачно продали!
Шарп кивнул в знак приветствия дюжине артиллеристов, охранявших захваченные французские пушки, и начал подниматься на гребень, где Наполеон выстраивал свою армию и откуда начинались французские атаки, захлебнувшиеся под градом британских пуль. На вершине склона стоял трактир, а неподалеку высилась шаткая вышка, сколоченная из тонких стволов деревьев. На платформу на самом верху конструкции, вела лестница.
— Бони провел большую часть битвы на этом сооружении, — сказал Винсент, — разглядывал нас в подзорную трубу.
— А где были вы? — спросил Шарп.
— Почти весь день провел вон там, — Винсент махнул рукой на восток, — высматривал пруссаков.
Шарп пустил коня рысью в голову колонны. Он заметил двух или трех солдат в новеньких ярко-красных мундирах, что было явным признаком свежего пополнения. Среди них был и рядовой Би. Шарп подозвал парня:
— На лошади ездить умеешь, Би?
— Ни разу не пробовал, сэр.
— Самое время научиться, Пэт Би. — Шарп передал мальчишке поводья своего коня. — Он смирный, только не пинай его слишком сильно и старайся держаться рядом со мной. — Он помог ему взобраться в седло. — Сколько тебе лет, Би?
— Семнадцать, сэр? — голос парня звучал неуверенно. На взгляд Шарпа, он был совсем ребенком, ростом едва ли выше своего мушкета, который казался для него слишком тяжелым.
— Откуда ты родом?
— Родился в Бэлеме, сэр, но теперь живу в Шордиче.
— Я из тех же краев, — заметил Шарп. — И почему же ты завербовался в армию?
— Судья приговорил, сэр.
Шарп рассмеялся:
— Меня тоже. И что ты натворил?
— Карманы чистил, сэр. — Би явно было стыдно.
— Значит, щипачом был! — использовал Шарп лондонское словечко.
— Не особо умелым, сэр.
— Тогда стань умелым солдатом, Би, — напутствовал его Шарп и зашагал во главе колонны.
Он сам задавал темп, и темп этот был быстрым. Они уже миновали поле боя, хотя поля по обе стороны дороги всё еще были усеяны мушкетами и ранцами, брошенными бежавшими французами. Гарри Прайс догнал Шарпа и пристроился рядом.
— Показываете людям, что можете маршировать не хуже их, сэр? — с усмешкой спросил Прайс.
— Именно так, Гарри.
— Так что мы затеяли, сэр?
— Исполняем приказ герцога, Гарри.
— И в чем он заключается?
— Да сущие пустяки. Первыми войти во Францию, взять крепость, освободить пленных, а потом вернуться к армии.
Прайс молча прошел несколько шагов.
— Я так и знал, что вы правды не скажете.
— Тогда не стоило и спрашивать, Гарри. Да, и когда мы воссоединимся с армией, выделишь полдюжины человек для охраны виконтессы. — Люсиль была виконтессой де Селеглиз, титул этот она использовала редко, и он никогда не переставал удивлять Шарпа. — Надежных людей.
— Это я устрою, сэр. Но брать крепость? Ха-ха.
Рассвет скрылся за тучами, и к тому времени, как батальон достиг перекрестка Катр-Бра, пошел мелкий дождь. Шарп свернул на перекрестке направо, ведя батальон мимо множества непогребенных трупов людей и лошадей, павших здесь за два дня до великого сражения при Мон-сен-Жан. Трупы были в основном нагими, их уже успели обобрать местные жители. Шарп посмотрел налево, туда, где французская тяжелая кавалерия изрубила три батальона отличной пехоты, которую принц Оранский заставил оставаться в линии, несмотря на предупреждения Шарпа о вражеских всадниках, затаившихся в полях ржи.
За полем боя они сделали короткий привал, чтобы люди могли наполнить фляги из ручья. Майор Винсент развернул карту и безуспешно пытался укрыть ее от дождя своим ментиком.
— Хорошее начало, Шарп! — весело сказал он. — Теперь двигаемся на Монс, так?
— Далеко до него, сэр?
Винсент провел пальцем по маршруту:
— Около тридцати миль.
— Сегодня не дойдем, — отрезал Шарп.
— Тогда поспешим!
На следующее утро они прошли через город-крепость Монс, осаждаемые толпами горожан, жаждущих новостей о битве. Шарп закупил в городе хлеба и солонины, не обращая внимания на эль, который покупали солдаты. Они заслужили его после тяжелого перехода. Весь путь Шарп проделал на ногах, задавая бодрый шаг.
Днем они пересекли границу Франции. Дорога, мощенная камнем и гравием, внезапно превратилась в месиво.
— Бони приказал ее перепахать, — пояснил Винсент. — Не хотел облегчать путь захватчикам. — Любое вторжение во Францию должно было идти по главным дорогам, и если пехота и кавалерия могли легко двигаться по полям, то тяжелые орудия и обозы застревали на таких вот разбитых путях.
Они проходили через деревни, где угрюмые жители провожали их взглядами. Накануне вечером Шарп обратился к батальону, предупредив, что герцог строго запретил мародерство.
— Чертовы лягушатники нас не жалуют, но нам не нужно, чтобы они разозлились настолько, чтобы лезть с нами в драку. Если нужен хлеб или пиво — платите! И не пуговицами. — В Испании британские солдаты научились срезать пуговицы с мундиров, расплющивать их и убеждать крестьян, что это настоящие монеты. — Я не любитель пороть, — сказал Шарп своим людям, — но если кто тронет французских гражданских, я сам из вас всё дерьмо вышибу.
— Или это сделаю я! — добавил Харпер.
Они шли дальше. Шарп решил выступать пораньше, еще до рассвета, маршировать всё утро и полдня, а останавливаться задолго до заката, чтобы у людей было время обустроить ночлег. Дождь преследовал их, но сильным так и не стал. У майора Винсента был запас французских денег, на которые Шарп покупал хлеб, вино, яйца и мясо. Полдюжины человек со сбитыми или стертыми в кровь ногами были вынуждены покинуть походную колонну, и Шарп оставил их позади с запиской, в которой перечислялись имена и подтверждалось, что они не дезертиры. Винсент скрепил записку своей подписью.
— Ждите армию, — велел им Шарп.
По расчетам Винсента, они опережали армию миль на двадцать. ту задерживали пушки и обозы. Днем они миновали город-крепость Конде-сюр-л’Эско. Со стен за ними наблюдали