— Благодарю, ваша светлость. — Шарп был смущен не меньше самого Герцога.
— Желаю вам удачи, полковник. И если когда-нибудь окажетесь в Англии, дайте мне знать.
— А если судьба занесет вас в Нормандию... — начал было Шарп и осекся.
— Останетесь на ланч? Будет холодная закуска.
— Баранина, ваша светлость?
Герцог снова фыркнул.
— Слышали новости о полковнике Ланье?
— Никак нет, ваша светлость.
— Теперь он бригадир на королевской службе. Его назначили комендантом военного училища.
— Он толковый офицер, — заметил Шарп.
— Как и вы, Шарп. Вы были чертовски славным стрелком. — Герцог зашагал к дому, спасаясь от первых капель дождя.
— Мне нравилось в девяносто пятом, — сказал Шарп.
Герцог прибавил шагу, но на краю лужайки остановился.
— Скажите мне, — произнес он, — вы тогда целились на поражение или хотели только ранить?
Шарп помедлил. Он прекрасно понимал, о чем спрашивает Герцог, и опасался, что честный ответ может выйти ему боком. Но в итоге решил, что расстаться с Герцогом стоит, сказав правду.
— Я целил на поражение, ваша светлость.
— Так я и думал. Но это был чертовски удачный промах. Молодцом, Шарп. Знаете, этот напыщенный дурак теперь утверждает, будто это он выиграл битву? — Он имел в виду Вильгельма, Принца Оранского.
— Слышал об этом, ваша светлость.
— И он подумывает воздвигнуть там, где его ранило, здоровенный монумент. — Герцог направился к открытой двери. — А вы знаете, Шарп, благодаря кому мы выиграли битву?
— Благодаря вам, ваша светлость.
— Нет, — резко возразил Герцог, — благодаря вам. Вы — лучшая пехота в мире, и Бог знает, сколько раз эта пехота вытаскивала меня из передряг.
За ланчем собралось около дюжины офицеров. Они наперебой просили Шарпа вспомнить старые сражения. Рассказы прервал вестовой, доставивший послание для Герцога. Тот вскрыл изящный конверт, пробежал глазами текст и внимательно посмотрел на Шарпа.
— Папа Римский выражает вам благодарность, Шарп. Может, он сделает вас кардиналом?
— Меня, ваша светлость? — опешил Шарп.
Герцог взмахнул письмом с тяжелой печатью.
— Похоже, мистер Фокс отправил его святейшеству список найденных картин, которые мы теперь возвращаем. Вы ведь приложили к этому руку, не так ли?
— Мой вклад был ничтожным, — ответил Шарп.
Майор Винсент, сидевший слева от Шарпа, покачал головой.
— Бедняга Фокс, — заметил он. — Шпион из него вышел неважный.
— Зато он весьма умён, — отозвался Герцог таким тоном, будто это вовсе не было комплиментом.
Шарп уезжал с чувством гордости и легким сердцем, да и кошелек его заметно потяжелел. Майор Винсент проводил его до конюшен, где Шарп увидел того самого вороного жеребца, на котором Алан Фокс скакал из Перонна.
— Герцог очень хочет, чтобы он достался вам, — сказал Винсент. — Его зовут Темпест.
— Боже правый, — Шарп тогда лишь головой покачал, глядя на великолепное животное. — Мне и моей старой клячи за глаза хватало.
— Забирайте и старого коня. И если вздумаете продать Темпеста, не берите меньше двухсот гиней.
Теперь Темпест пасся на лугах Нормандии. Чарли Веллер рассудил, что сейчас коней на рынке пруд пруди и цены упали ниже некуда.
— Подержите его год-другой, полковник, пока цена не выправится. Он же еще совсем молодой!
Пэт Харпер наверняка бы извёлся от зависти, глядя на такого коня, но Харпер сейчас был за тридевять земель, в Ирландии. Время от времени от него приходили письма, продиктованные какому-нибудь молодому священнику. Изабелла родила ему сына. «Мы назвали его Ричардом, — писал Пэт, — и я прибью этого маленького засранца, если он вздумает податься в британскую армию».
— Нам нужно непременно съездить в Ирландию, — сказал Шарп Люсиль. — Патрик должен познакомиться с Ричардом Харпером.
— Я бы этого очень хотела, — ответила она. Люсиль сняла туфли и болтала ногами в воде. — Когда я только вышла замуж, — мечтательно произнесла она, вспоминая покойного мужа, — я часто здесь плавала.
— Можешь и сейчас. Никто не смотрит.
— Ты смотришь!
— И всегда буду.
Шарп сбросил сапоги, походные рейтузы и рубаху, а затем прыгнул в воду.
— Давай же, девчонка, — позвал он.
Он ждал, когда Люсиль присоединится к нему в прохладной заводи, и просто лежал на воде, чувствуя себя необъяснимо счастливым. Наконец-то он был дома.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Сражение при Ватерлоо произошло 18 июня 1815 года. Три недели спустя британцы и пруссаки вошли в Париж. Наполеон отрекся от престола, а его войскам было приказано отойти на юг, за реку Луару. Эти три недели не были мирными. Пруссаки провели ряд стычек с французским арьергардом, при этом прусская армия, помня о зверствах французов в Пруссии в 1806 году, жаждала мести и разоряла Францию. Веллингтон, наступавший южнее и западнее пруссаков, двигался медленнее и провел лишь два незначительных боя при взятии крепостей Камбре и Перонн. Герцог настаивал на строжайшей дисциплине, опасаясь, что любые грабежи или нападения на французское население спровоцируют партизанскую войну, герилью, против его войск. 3 июля 1815 года конфликт завершился подписанием Сент-Клузской конвенции. Французские войска были выведены за Луару, временное правительство признало Людовика XVIII королем Франции, а Париж был сдан армиям союзников-победителей. Никакого сражения при Аме на самом деле не было. Замок в этом городке когда-то был грозной крепостью, внешние укрепления которой проектировал знаменитый инженер Вобан, но к 1815 году от них ничего не осталось. На протяжении почти всего девятнадцатого века замок использовался как тюрьма, но был практически полностью разрушен немцами в Первую мировую войну. Сегодня от него сохранились лишь массивные квадратные надвратные башни.
«Ла Фратерните» — исключительно плод авторского воображения, хотя заговоры с целью убийства герцога Веллингтона в Париже действительно существовали. Вероятно, самой известной была попытка застрелить герцога, предпринятая бывшим солдатом по имени Мари Андре Кантильон, но пуля прошла мимо цели. Кантильон был заключен в тюрьму, но, несомненно, нашел утешение в десяти тысячах франков, завещанных ему Наполеоном. Куда более драматичное событие произошло в июне 1816 года, когда Веллингтон давал бал в своем парижском особняке и в подвалах начался пожар. Слуги потушили огонь, но нашли тайники с