Лампы над головой гаснут без предупреждения. Ниже. Ещё ниже.
Потом — темнота.
Я вижу лишь мягкие блики выгнутых стеклянных «глаз» камер наверху.
— Я задам вам несколько вопросов, мисс Претти, — голос доктора Вайса скользит сквозь темноту, как шёлк. — Отвечайте ясно. Правдиво.
Я пытаюсь бороться с сывороткой, но она слишком сильна.
— Вы когда-нибудь убивали человека?
Скажи «нет», просто скажи «нет».
— Да.
Тишина. Ни единого вздоха. Только тяжёлая, неестественная неподвижность.
— Вы убили Джонатана Бейлора?
— Нет.
— Хита Бейлора?
— Нет.
— Грегори Соренсона?
— Нет.
На этот раз пауза длиннее. Тягучее.
— Значит… вы убивали кого-то ещё? — шёлестит у самого уха голос Робин. Слишком близко.
— Кажется, мы переборщили с третьей сывороткой, — говорит доктор Вайс. — Подождём.
Я не понимаю, сколько длится тишина. Наркотик превращает секунды в паток, и я быстро ускользаю вниз.
— Хорошо, Сэйди, — шепчет Робин. — Попробуем иначе. Зачем вы убили Джонатана Бейлора?
— Я его не убивала.
— Но вы убивали?
— Только не его, — говорю я. — Не его отца. И не этого мерзкого друга.
Снова пауза.
— Джонатан всё равно заслуживал смерти, — произношу я. Слова будто не мои — и всё же мои. — Он был плохим человеком.
— Сэйди… — голос Робин смягчается, уговаривает. — Вне класса ты его никогда по-настоящему не знала. Ты не можешь этого знать.
— Джонатан Бейлор изнасиловал меня, — говорю я. — И остался безнаказанным. Он заслуживал смерти, но я его не убивала.
На этот раз общий вздох слышен отчётливо, за ним — торопливый шёпот и возня.
— Довольно, — перерезает напряжение голос доктора Вайса. — Включите свет.
ГЛАВА 26.5
ДОКТОР ВАЙС
Девятая ночь
Через несколько часов
Робин вышагивает по моей спальне, как у себя дома, — каблуки цокают, руки скрещены, дыхание сбито. Я надеялся, что она исчезнет на ланч, и я наконец поговорю с Сэйди о том, что та выдала на сессии, но нет. Она всё ещё здесь. Всё ещё накручивает себя.
— Не мог же он её изнасиловать, правда? — выпаливает она, останавливаясь на полушаге. Глаза расширены, в голосе — неверие. — Ну серьёзно. Кто-нибудь уже написал бы об этом, да?
— И, вероятно, продавал бы футболки и брелоки в комплекте.
— Я сейчас без шуток, доктор Вайс, — тон у неё падает, неуверенный. — Если это правда… тогда её адвокат, прокурор, половина СМИ — я — мы все это упустили. Или хуже… замяли.
— Нельзя солгать о том, о чём не знала, — говорю я, подходя к окну. Стекло холодит костяшки. — Мы повторим тест. На этот раз как положено. Без этих «не для протокола» разминок.
— Ладно, — огрызается она. — Тогда позволь и мне спросить «не для протокола».
Она становится рядом, достаточно близко, чтобы я ощущал жар её подозрений.
— Ты её трахал?
— Нет.
Её глаза сужаются. — Но хочешь?
— Это не преступление.
— Да или нет?
— Нет.
Это самая чистая ложь, что я произнёс с начала этого эксперимента.
И говорю я её лишь потому, что одним своим присутствием она уже убила любой шанс на это.
Во всяком случае — так, как хотел этого я.
Робин не отступает. Следит слишком пристально, выискивая трещины.
— Есть ещё, что покопать? — спрашиваю. — Или это тот момент, когда вопросы можно задавать мне?
— Я открытая, этичная книга, — губы дёргаются, провоцируя.
— После всех денег с подкаста — синдикации, лицензий, брендированных сумок — тебе хоть раз приходило в голову закинуть на тюремный счёт Сэйди Претти хотя бы доллар?
Она фыркает. — Разумеется, нет. Это было бы неэтично.
— А, по-моему, это было бы «спасибо».
Я прохожу мимо неё, не давая ответить; воздух между нами густой и кислый.
Кухня — облегчение. На секунд пять.
Я вытаскиваю коробку печенья — просто чтобы занять руки. У шахматного стола Сэйди поднимает взгляд. Наши глаза встречаются — и воздух сразу меняется. Она хочет говорить. Хочет объяснить. Это написано в каждой мягкой линии её лица.
Я делаю шаг вперёд.
— В кладовой ещё такое есть? — неприятно режет тишину голос Шелдона.
Разумеется.
Вот тебе и «вы даже не заметите нашего присутствия».
Я поворачиваюсь к ним спиной и иду на свою сторону домика. Печенье в руке. Слова — не сказаны. Желание — не утолено.
Я выскальзываю на веранду и позволяю двери щёлкнуть за спиной, снова оставляя Сэйди одну.
ГЛАВА 27
СЭЙДИ
Десятый день
Медсестра мягко трясёт меня за плечо, чтобы разбудить. Я стону и щурюсь на настенные часы.
Пять утра.
Не говоря ни слова, она ловко втыкает иглу капельницы мне в руку.
— Сегодня вам придётся большую часть времени оставаться в постели, — говорит она, плотно фиксируя лейкопластырем линию. — Впереди очередной сеанс с сывороткой правды.
Я гляжу на неё из-под ресниц. — Как надолго?
— Скорее всего, вас будут держать под действием десять, может, двенадцать часов, — отвечает она. — Эта капельница просто для гидратации.
— Так долго — это вообще законно?
Она бросает на меня взгляд «разумеется, нет», но вслух этого не произносит.
— Скоро принесут поднос с завтраком, — продолжает она, настраивая аппарат рядом. — Советую оставаться в постели, если только не нужно в туалет.
— А принять ванну или душ?
— Ванну можно, — она коротко улыбается. — Но недолго. Постарайтесь не намочить аппарат.
— Не намочу.
— Ах да, — добавляет она, заглядывая в сумку. — Доктор Вайс просил передать вам вот это.
Она кладёт на одеяло увесистый и твёрдый том «Графа Монте-Кристо». Коллекционное издание — с окрашенными обрезами и блестящим декором.
— Он сказал, что его любимая — седьмая глава.
— Принято…
Закончив с капельницей, она выскальзывает за дверь — как раз в тот миг, когда в поле зрения с тихим гудением вплывает блуждающая камера. Она делает круг, щёлкает и ускользает к кухне на свой утренний маршрут.
Я жду тридцать секунд, затем ещё минуту, желая убедиться, что осталась одна.
Потом раскрываю книгу на седьмой главе и медленно, внимательно веду по строкам взглядом, выискивая его привычный узор.
Мой личный телефон лежит под полотенцем в твоей ванной.
Я скачал для тебя новости.
Пользуйся выданными наушниками, чтобы никто ничего не услышал…
Сердце сбивается с ритма.
Я бережно закрываю книгу и перевожу взгляд на дверь в ванную.
Аппарат пиликает один раз — низко и ровно, напоминая, что я всё ещё на привязи. Всё ещё под наблюдением.
Но не полностью бессильна.
Не сегодня.
ГЛАВА 28
ДОКТОР ВАЙС