— У Агаты ведь есть мать, — вспоминает Вера. — Ты рассказывала, что она звонила тебе. Помнишь?
— Да. Гера запретил нам контактировать и сам не хочет к ней обращаться.
— И какой выход, Тань?
— Герман сказал, мы обязательно его найдем.
Вздрагиваю, потому что неожиданно слышу голос мужа в прихожей. Тут же забегает Лука и, найдя меня взглядом, садится за стол. Вскакиваю со стула и начинаю метаться, проверяя каждый угол.
— Ты чего, Тань? — удивляется Вера.
— Сейчас…
Герман заходит на кухню и, увидев мою школьную подругу, приветливо ей улыбается:
— Привет, Верунь.
— Гера! Рада, что застала тебя, — тянет она к нему руки.
Они обмениваются вежливым поцелуем в щеку.
— Лука, пойдем конструктор соберем? — быстро приглаживаю волосы.
— Пойдем, — кивает сын и бежит в гостиную.
Пытаюсь проскользнуть мимо мужа, но он обнимает меня за талию и притягивает к себе. В нос проникает знакомый стерильный аромат, который три года назад в Дубае я даже посчитала приятным. Герман не признает мужской парфюм. Даже в конце дня от него пахнет так, будто он только что окунулся в больничный антисептик.
— Ну ты куда, Танюш? — улыбается муж, прижимаясь ко мне. Кладу ладонь на его плечо, чтобы не упасть. — Посиди с нами. Успеем потом убраться.
Не глядя ему в глаза, пожимаю плечами и снова усаживаюсь на барный стул. Пусть сын сам попробует прибраться. Немного самостоятельности ему не повредит.
— Как у вас там дела с Каспийским участком, Гер? — интересуется Вера, наблюдая, как он галантно доливает шампанское в бокал.
— После апелляции дело вернули в арбитражный суд республики, — отвечает Герман, ставит бутылку на стол и придвигается ко мне.
— Вот это да! Сработала апелляция, значит?
Вера хлопает в ладоши.
— Конечно, сработала. У моего доверителя лучший адвокат по земельному праву, — смеется тот самый адвокат и трется лицом о мое плечо, заставляя лямку платья упасть.
Стискиваю зубы, глядя прямо перед собой. Вера ничего не замечает. Продолжает пить шампанское и болтать.
— Думаешь, в республике смогут принять независимое решение и согласиться на отчуждение прибрежной зоны в пользу частных лиц?
— Вряд ли. Но всегда есть суд высшей инстанции. Торопиться нам некуда, — расслабленно произносит муж и смотрит на меня. — Ну а вы чем занимались? Ты куда-то ездила с утра?
— В магазин, — нервно улыбаюсь. Душа в пятки уходит. — Надо было Луке выкупить зимний комбинезон, да и себе по мелочи кое-что.
Поглаживаю предплечье и касаюсь крепко затянутых бинтов.
— Почему у тебя жена вечно как побитая, Гер? — шутит Вера, а я чувствую холод в груди. Ледяной арктический ветер, взбивающий душу в белое месиво.
Кивнув на мою повязку, Вера делает еще глоток.
— Да ладно тебе, Вер? Обожглась случайно, я же сказала, — неловко улыбаюсь.
— Не бережешь ты жену, Герман!
По моей талии и пояснице гуляет тяжелая рука, а обнаженного плеча касаются сухие губы. Меня мутит. Трясет. Мне противно, черт возьми.
— Это я-то не берегу? — возражает муж. — Очень берегу… Таня у меня лучшая!
— Да я шучу, — смеется Вера. — И ты у нас лучший! Не прибедняйся, Салтыков!
Они смеются, а я пытаюсь выплыть из собственных страхов.
Хуже конца может быть только его ожидание. А я каждый день просыпаюсь с мыслью, что настанет вечер и Герман снова будет вести себя как таможенник на паспортном контроле. Смотреть пристально и выискивать странности.
И он, конечно, их найдет, потому что угодить ему невозможно и правильных ответов на вопросы нет!
Вскоре Вера уезжает на такси домой, а муж практически весь вечер работает в кабинете. Я укладываю сына спать и принимаю душ. Меняю повязку на свежую.
Когда расчесываю волосы, в комнату стучат. Заглядывает Герман. Первая реакция — ужас, поэтому я до побелевших костяшек стискиваю щетку для волос.
— Как ты себя чувствуешь? — справляется муж.
— Хорошо… Только рука болит.
Он кивает и почесывает подбородок.
— Я по поводу суда. Кажется, появились подвижки. Скоро будем подавать иск.
— Да? — радостно переспрашиваю. — Серьезно?
— Конечно. Скоро ты станешь его мамой…
Прижав ладони к груди, радуюсь как ребенок. Лука официально станет моим сыном. Боже, неужели дождалась?
Герман уходит, а я еще долго смотрю в потолок.
Со вчерашнего дня в голове вертится образ Хаджаева. Схватив телефон, быстро нахожу и исследую страницу его супруги. Увидеть ее не в длинном, закрытом платье странно, но это действует на меня отрезвляюще. Мадина очень симпатичная девушка. И современная.
На одной из фотографий замечаю Злату.
Мой Златик. Такая добрая и… сильная. Не то что я!..
После того как я уволилась из фирмы Амира, я оборвала все связи с бывшим однокурсником и его женой. Была вынуждена это сделать, чтобы вообще не пересекаться с Хаджаевыми, популяция которых растет на планете быстрее, чем население Индии.
Фотографий мужа у Мадины на странице нет, но это и понятно. Расул официальное лицо республики.
Убрав телефон под подушку, закрываю глаза и пытаюсь прогнать все мысли, кроме главных:
«Лука скоро официально станет моим сыном.
А это значит, что я смогу сбежать.
Сбежать из этого ада…»
Глава 4. Татьяна
Боже! Нет, пожалуйста!
Подхватив Луку на руки, не обращаю внимания на то, что он проезжается грязной подошвой по бежевому кашемировому пальто. В обычной ситуации было бы почти физически больно от такого варварства, а сейчас все равно.
Я несусь к выходу из парка с сыном на руках.
Прохожие оборачиваются мне вслед. Кто-то из них, поравнявшись с нами, отходит, ну а кто-то забывается, не успевает, и мы с Лукой мараем ботинками и их одежду.
Драгоценные секунды теряю, когда пытаюсь отыскать в кармане ключи от «Тойоты». Захлопываю дверь, предварительно посадив сына в кресло, и выдыхаю с облегчением. Пытаюсь отряхнуться.
Фух. Вот это забег!..
— Татьяна, — слышу справа.
Вздрагиваю от неожиданности и выпускаю связку из рук. Придерживая разлетающиеся на ветру волосы, брезгливо поднимаю брелок из снежной каши. Бинты на пальцах пачкаются.
— Что вам нужно? — строго спрашиваю, но голосом выдаю свое волнение.
— Зачем вы бегаете от меня? Я старый человек, — пытается отдышаться Аврора… Отчество я не помню.
— Герман будет недоволен. Не заставляйте меня жаловаться ему.
— Он может вообще не узнать, что мы встречались.
А если узнает? Мне будет плохо!
Я быстро оглядываю женщину напротив. Ей около пятидесяти и… она выглядит странно. Короткие розовые волосы, торчащие из-под шапки, красный пуховик и белые сапоги. Сложно было не заметить ее на детской площадке, где мы проводили дневную прогулку.
— Я хочу общаться с внуком!
— Поговорите об этом с его отцом, — предлагаю как можно мягче.