Мы чекнули наши бокалы. Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как наконец-то начинаю расслабляться. Музыка, приглушённая занавесом, доносилась приятным фоном, шампанское играло в голове лёгкими пузырьками, а с нашего «лёгкого наблюдательного пункта» открывалось потрясающее зрелище — магический бомонд в его естественной среде обитания. Возможно, Наталья и права. Иногда нужно просто сидеть в удобном кресле, пить шампанское и смотреть на мир, чувствуя себя в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока этот мир сам не проявит к тебе интереса.
В нас уже играло по целой бутылке шампанского, когда Наталья, разгорячённая и сияющая, схватила меня за руку.
— А теперь танцевать! — объявила она, поднимаясь с дивана. — Вперёд, Златовласка, покорять и сиять!
Я, смеясь и покачиваясь, позволила ей вытащить меня из нашего уютного вип-ложа. Мы вышли из-за мерцающего занавеса прямо в гущу танцпола, и я едва не врезалась в кого-то. Я подняла взгляд, чтобы извиниться, и застыла.
Прямо передо мной, только что вышедший из ложа с противоположной стороны зала, стоял Андор Всеславский.
Он был в белой, идеально сидящей рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. В его руке был бокал с тёмным, почти чёрным виски. Но всё это я заметила краем глаза. Потому что мой взгляд зацепился за его взгляд. Его золотистые глаза, обычно такие холодные и насмешливые, сейчас были широко раскрыты. Брови медленно поползли вверх, выражая целую гамму эмоций: удивление, признание, и... что-то ещё. Что-то тёмное и жадное. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по моему лицу, опустился на обтягивающее жёлтое платье, на ноги в туфлях-лодочках, и снова вернулся к моим глазам. В этом взгляде не было ни капли преподавательского снисхождения. Это был взгляд дракона, увидевшего не ученицу, а женщину.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а талисман, висевший на цепочке под платьем, отозвался тревожным, но уже знакомым теплом.
Наталья, увидев его, заржала ещё громче, схватив меня за локоть.
— Диан! Это судьба! — выкрикнула она, её голос перекрывал музыку. — Я за шампанским! Ахаха!
И она, оставив меня одну под этим испепеляющим взглядом, скрылась в толпе, направляясь к бару.
Я осталась стоять перед ним, не в силах пошевелиться, с бьющимся как птица сердцем и горящими щеками. Он не говорил ни слова. Просто смотрел. И этого было более чем достаточно, чтобы весь бар, вся музыка, весь вечер сузились до точки — до него и до меня.
Его голос прозвучал тихо, но я услышала его сквозь всю музыку и гул голосов, словно он произнёс эти слова прямо у моего уха. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, которую придавал ему виски.
— Диана... вот так встреча...
В этих словах не было ни насмешки, ни раздражения. Было... недоумение. И любопытство. Горячее, живое любопытство, которое заставляло его глаза блуждать по моему лицу, словно он видел меня впервые.
Я сглотнула, пытаясь найти хоть каплю воздуха в ставшей густой атмосфере.
— Ректор... — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо и сипло. — Я... я не знала, что вы здесь.
Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, но в глазах не было веселья.
— Вижу, что не знала, — его взгляд снова скользнул по моему платью, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки. — Вы... сияете, мисс Фей. Совсем как ваша истинная форма.
От этого сравнения мне стало и жарко, и холодно одновременно. Он говорил не как преподаватель с ученицей. Он говорил как мужчина с женщиной, которую застал врасплох в месте, где она не должна была находиться.
— Я... мы с Наташей... просто отдыхали, — выдавила я, чувствуя себя глупо.
— Отдыхали, — повторил он, делая маленький глоток из своего бокала, не сводя с меня глаз. — В «СверхНовой». Интересный выбор для... отдыха.
Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию между нами. Его магия, обычно такая сдержанная в стенах Академии, здесь, казалось, витала вокруг него более вольготно. Она обволакивала меня, горячая и тяжёлая.
— И как вам... отдых? — спросил он, и в его голосе снова появились те самые, опасные нотки, что были в баре в день нашего первого знакомства.
— И, да прошу... — он слегка наклонил голову, и его губы тронула хищная ухмылка, что я видела в «Перекрёстке». — Вне стен Академии я — Андор.
Это было не просто предложение перейти на «ты». Это было напоминание. Сбивающее с толку и опасное. Он стирал дистанцию, которую сам же и устанавливал все эти недели. Здесь, в полумраке бара, под звуки музыки, он больше не был моим ректором. Он был Андором. Драконом. Мужчиной, чей взгляд прожигал меня насквозь. Я почувствовала, как по спине пробежал разряд. Талисман под платьем, до этого лишь тёплый, снова вспыхнул тревожным жаром, но на этот раз боль была приглушённой, знакомой. Как будто и он понимал, что правила игры изменились.
— Я... — мой голос снова подвёл меня. — Хорошо... Андор.
Моё собственное имя на его языке прозвучало странно интимно в этой обстановке.
Его улыбка стала чуть шире, но глаза не утратили своей пронзительности.
— Так вот, Диана... — он снова сделал небольшой глоток, и его взгляд скользнул по танцполу, где кружились пары, а затем вернулся ко мне. — Не желаете продолжить... отдых? Может, танец? Или вы предпочитаете наблюдать?
Он предлагал танец. В самом центре всего этого. Под взглядами десятков глаз. Это было бы публичным заявлением, разрывом всех тех условностей, что он сам же только что отменил.
Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. Страх и какое-то запретное, пьянящее возбуждение боролись во мне. Музыка действительно резко сменилась. Напряжённые ритмы уступили место томным, плавным нотам саксофона. Свет в зале приглушили ещё сильнее, оставив лишь отсветы неона на танцующих парах, которые тут же притянулись друг к другу ближе.
И все эти пары, как и оставшиеся за столиками, смотрели на нас. Нас — ректора Академии «Предел» и студентку в вызывающе-ярком платье, застывших в центре зала под испепеляющим взглядом друг друга.
Согласиться? Отказаться? Оба варианта казались катастрофой. Но под прицелом этих сотен глаз отказ выглядел бы как трусость. Как признание, что его присутствие смущает меня куда сильнее, чем должно было бы.
Я сглотнула, чувствуя, как горит лицо, и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Да... танец... — прошептала я, и голос мой прозвучал чуть слышно. — Хорошо.
Его улыбка не стала добрее, но в глазах вспыхнуло удовлетворение. Он отставил свой бокал на ближайший