— Наташ, — я с такой силой впилась пальцами в ее руку, что та аж взвизгнула. — Мне конец. Это же... тот парень из бара.
Наталья перестала что-то оживленно мне рассказывать и взглянула на портрет. Ее глаза расширились, а затем ее губы растянулись в самой широкой и беспечной ухмылке, какую я только видела.
— Боги, Диана, — фыркнула она. — Тебе прям везет на приключения!
— Дура ты, Наташка! — прошипела я, чувствуя, как вся кровь отливает от лица. — Драконы ж не забывают тех, кто из их лап... и постели... убегают...
— А, переспишь с ним разок — и забудет, не переживай! — отмахнулась она, как от назойливой мухи.
Я отшатнулась от Натальи, глядя на нее с неподдельным шоком.
— Ты так просто говоришь про «переспать»! — выдохнула я, чувствуя, как горит лицо. — Как будто это просто чай выпить!
Наталья покачала головой, ее взгляд стал снисходительным, почти материнским. Она обняла меня за плечи, и ее прикосновение было прохладным.
— Диан, солнышко, — она сказала мягко, но с железной логикой вампирской аристократки, повидавшей века. — Ну мне сто восемьдесят лет. За это время успеваешь понять, что страсть — это просто страсть. Мимолетное удовольствие. Не стоит так зацикливаться. Особенно с драконами. Они великолепны в постели, но ужасные собственники. Лучше получить удовольствие и вовремя уйти, пока они не начали считать тебя своим сокровищем.
Я слушала ее, и у меня в голове не укладывалось. Для нее это был просто... опыт. Как прочитать книгу или попробовать новое блюдо. А для меня... для меня это было связано с тем жгучим взглядом, с тем прикосновением, от которого закипала кровь и заставляла сбегать. С тем талисманом, что горел, как предупреждение.
— Это не так просто, Наташ, — прошептала я, глядя на свои дрожащие руки. — Это не просто «переспать». Это... он...
— Он тебя зацепил, — закончила за меня Наталья, и в ее глазах мелькнуло понимание. — Ну что ж, тем интереснее. Но запомни, лисичка: никогда не показывай дракону, что он тебя достал. И уж тем более — что ты его боишься. Иначе он действительно не отстанет. А теперь выпрямись.
Я с силой сжала ее руку, мой взгляд был прикован к портрету...
— Наташ, пойдем скорее отсюда, — прошептала я, и голос мой дрожал от подавляемой паники.
Я не дала ей договорить. Развернулась и, все еще сжимая ее холодную руку, потянула за собой, расталкивая толпу и устремляясь ккоридору общежитий.
— Диан, все будет хорошо! — пыталась успокоить меня Наталья, едва поспевая. — Он — ректор! Он не будет при всех вспоминать бар. То, что было в баре, осталось в баре!
— Думаешь? — выдохнула я, уже выскальзывая в прохладный коридор и прислоняясь к стене, чтобы перевести дух.
— Да по любому! — она с легкостью отмахнулась от моих страхов. — Ладно, не терзайся. Пошли в общежитие, комнату займем. Говорят, его недавно перестроили, и теперь там одна комната на двоих. Будем соседками!
Она сказала это с такой беззаботностью, словно мы собирались на веселую пирушку, а не бежали от возможной угрозы. Я посмотрела на ее улыбающееся лицо и почувствовала, как часть тревоги понемногу отступает. Может, она и права? Может, я все преувеличиваю?
— Комната на двоих? — переспросила я, стараясь переключиться. — Надеюсь, там есть замок.
— Надеюсь, там есть мини-бар, — парировала Наталья, снова заставляя меня улыбнуться.
И, взявшись под руки, мы пошли по коридору, оставив за спиной гул толпы и давящее осознание, что тот парень — ректор.
И тут, едва мы сделали пару шагов по коридору, из-за поворота перед нами возникла высокая, статная фигура. Мужчина с идеальной укладкой русых волос и пронзительным взглядом, в котором читалась та самая хищная глубина, что выдавала в нем драконью сущность с первого взгляда. Он остановился, перекрыв нам путь, и его губы тронула легкая, ничего не сулящая улыбка.
— О, — произнес он, и его голос был гладким, как полированный камень. — Диана Фей. Наша поздно зачислившаяся студентка.
Мое сердце упало и замерло. Я инстинктивно сделала шаг назад, наступая Наталье на ногу.
Он сверкнул на меня глазами:.
— Проследуйте за мной. Я Герман Дрейк, проректор. Нужно уладить пару формальностей по вашему столь... внезапному зачислению.
Я сглотнула комок, застрявший в горле. Формальности. Словно прозвучал приговор. Я бросила взгляд на Наталью, в глазах которой читалась та же настороженность.
— Да, конечно, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Наташ, займи комнату для нас. Я... я скоро.
Наталья кивнула, ее взгляд был красноречивее любых слов: «Осторожно». Она с неохотой отпустила мою руку, и я осталась один на один с проректором Дрейком, который жестом, не терпящим возражений, указал мне следовать за ним вглубь административного крыла.
Каждый шаг отдавался в висках тяжелым стуком. Это была не случайность. Он нашел меня. И теперь вел туда, где, я знала, меня ждал он. Ректор. Тот самый дракон из бара.
— Ой, да ты не пугайся так, — сказал Герман, и в его голосе внезапно появились насмешливые, но не злые нотки. — Там просто пробелы в анкете заполнить. Бумажная волокита, ничего плохого.
— Хорошо, — кивнула я уже чуть уверенней, хотя сердце все еще колотилось где-то в горле.
Мы шли по длинному коридору, стены которого были увешаны портретами прошлых ректоров. Герман бросил на меня искоса любопытный взгляд.
— А чего так поздно документы-то подали? Родители?
— Долго сомневались, нужно ли мне это... — честно ответила я, глядя на свои туфли.
— Вот как? Интересно. А сама-то как думаешь, нужно? — он задал вопрос так, будто ему и вправду было любопытно.
Я задумалась на секунду.
— Ну... моя форма не стабильна. Не всегда могу контролировать превращение, особенно когда нервничаю. Поэтому, думаю, что да, нужно. Научиться контролировать.
— Разумно, — кивнул он. — Ладно, с этим понятно. А окрас-то что не указали? — он снова посмотрел на меня, и в его глазах заплясали веселые чертики. — В графе прочерк. Скрытничаем?
Мне стало неловко.
— Сказали, не нужно привлекать внимание.
— О-о-ой, как интересно! — Герман растянул слова, и его ухмылка стала еще шире. — И что ж за окрас-то у тебя, лисичка, такой особенный, что внимание привлекает?
Я смутилась, отвела взгляд и прошептала в пол:
— Золотой...
Герман замер на месте, свистнул долгим, почти неприличным свистом.
— Да ты, выходит, королевских кровей, лисичка! И еще и скромница! Ну теперь я понимаю, почему Совет так настаивал... — он многозначительно подмигнул мне и снова тронулся в путь, теперь явно разглядывая меня с новым, уважительным интересом. — Ну что ж, золотая мушка, прошу следовать за мной. Наш ректор, уверен, будет... очарован.
При словах «к ректору» у