Я кивнул, не найдя слов. Да и что тут скажешь?
Капитан развернулся и пошёл отдавать распоряжения. Я смотрел ему в спину и думал о том, что Рагнар Железная Рука, хоть и пират, но мужик что надо. За месяц я ни разу не видел, чтобы он нападал на мирные караваны. Только имперские суда. И то с военным грузом или казённым золотом.
Простых торговцев он пропускал. Даже помог одному, у которого парус порвался посреди пустыни. Отдал запасной, хотя сам нуждался в нём. Эдакий Робин Гуд пустынного пошива.
Я до сих пор не мог понять логику местных пиратов. Вроде и бандиты, и грабят, но какой-то кодекс чести соблюдают. В моём прошлом мире такое называлось бы «социально ответственным бизнесом». Грабим, но в рамках приличий.
Хотя, если честно, после того, что вытворяла империя с местным населением, я даже рад был оказаться по другую сторону баррикад. Прошлый опыт работы в компании, где топ-менеджмент только и думал, как бы урезать зарплаты и премии рядовым сотрудникам, научил меня видеть подобные схемы за версту. Империя здесь была той же компанией. Только вместо офисного планктона — крестьяне, а вместо премий — скудный урожай, который отбирали под корень.
— Приготовиться к высадке! — рявкнул боцман.
Я потянулся к поясу, проверяя оружие. Топор на месте. Короткий нож тоже. Арбалет за спиной. Всё при мне. Александр Сергеевич Ветров, менеджер среднего звена, идёт грабить имперский караван.
Корабль застыл в сотне метров от оазиса, и я впервые по-настоящему оценил масштабы здешней флоры. Пальмы, если это вообще можно было назвать пальмами, возвышались метров на двадцать. Листья размером с мою бывшую однушку. Вокруг оазиса зеленело что-то, напоминающее траву, но какого-то неприятного фиолетового оттенка.
Ещё недавно я бы сказал, что кто-то переборщил с фотошопом. Сейчас просто смирился с тем, что природа здесь явно употребляла что-то запрещённое.
— Дальше пешком! — скомандовал Рагнар, спускаясь по верёвочной лестнице на песок.
Команда двинулась за ним. Я плёлся где-то в середине колонны, стараясь не отставать, и одновременно высматривая любые признаки опасности. Месяц в пустыне научил меня одному: здесь опасно абсолютно всё. Даже то, что выглядит мило и безобидно, может оказаться смертельным.
Помню, на второй день одного новичка чуть не сожрал пустынный кактус. Да-да, именно сожрал. Зубастый кактус. Я до сих пор вижу это в кошмарах.
Песок под ногами был странно твёрдым, утрамбованным. Профессиональная жилка аналитика тут же взбрыкнула: слишком ровно для естественного образования. Кто-то здесь ходил. Много и часто.
— Оружие наготове, — негромко сказал капитан. — И держите глаза открытыми.
Не надо было мне напоминать. Мои глаза и так были открыты настолько, что, казалось, вот-вот вывалятся.
Мы дошли до оазиса минут за десять. Странно, что никаких имперских караванов не видно. Ни людей, ни следов, ни палаток. Только эта буйная, неестественная растительность и тревожная тишина.
Слишком тихо.
Даже твари в пустыне затихли. Пение сирен тоже смолкло. Такое ощущение, будто природа затаила дыхание, ожидая чего-то.
— Рагнар, — негромко позвал боцман, коренастый мужик с татуировкой в виде скорпиона на лысой голове. — Глянь.
Он указывал на что-то у основания самой большой пальмы. Я прищурился, пытаясь разглядеть.
Лестница.
Каменная, широкая, уходящая куда-то вниз. Ступени были покрыты странными символами, которые слабо светились в сумерках зелёным светом. Красиво и очень, очень подозрительно.
— Дары пустыни всегда хранятся под землёй, — задумчиво проговорил Рагнар, подходя ближе. — Но обычно вход охраняется…
— Может, имперцы уже ушли? — предположил кто-то из команды.
— Или ещё не пришли, — добавил другой.
Я смотрел на эту лестницу и чувствовал, как внутри всё сжимается в тревожный комок. Сорок три года жизни научили меня одному: когда что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, значит, это не правда. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А здесь сыр был не просто бесплатный, он ещё и светился в темноте.
— Спускаемся, — решительно сказал капитан.
Команда двинулась вниз. Я шёл, считая ступени. Привычка осталась с прошлой жизни — всегда знать, сколько ступенек в подъезде. Мало ли, вдруг электричество отключат. Хотя здесь электричества не было в принципе, так что считал просто по инерции. В этом мире использовали факелы да магические кристаллы, правда последние стоили неприлично дорого. Дешевле было спалить собственную одежду для освещения местности, купить новую и снова спалить, и так до бесконечности.
Тридцать три ступени спустя лестница закончилась. Команда остановилась. И я попал в самый натуральный лабиринт. Коридоры тянулись во все стороны, теряясь в полутьме. Они от пола до потолка покрыты были теми же светящимися символами, что и лестница. Эти символы давали достаточно света, чтобы не врезаться в стену, и всё же этого было недостаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.
— Факелы, — скомандовал Рагнар.
Несколько матросов достали факелы и подожгли их от огнива. Стало светлее, но не легче. Танцующие тени делали лабиринт ещё более зловещим.
— Держимся вместе, — приказал капитан.
Мы двинулись вперёд. Рагнар шёл первым, выбирая путь по какой-то одному ему известной логике. Я старался запоминать дорогу, но уже через пять поворотов понял, что это бесполезно. Все коридоры выглядели одинаково.
Первая ловушка сработала минут через десять.
Матрос по имени Кайл, тот самый, что молился перед спуском, наступил не на ту плиту. Раздался щелчок, и из стены вылетели дротики. Три штуки. Один пролетел в миллиметре от моего уха, и я услышал, как он со звоном впился в противоположную стену.
А вот Кайлу не повезло. Он упал на пол и забился в судорогах. Из его груди торчали два дротика. Кайл попытался что-то сказать, но изо рта пошла пена.
— Яд, — констатировал Рагнар, присев рядом. — Быстродействующий.
Кайл дёрнулся пару раз и затих. Капитан закрыл ему глаза и окинул нас суровым взглядом.
— Идём дальше, — сказал он жёстко. — И смотрите под ноги.
Рагнар настоящий топ-менеджер. Подчинённый сгорел на работе, а он, забив на это, повёл команду выполнять задачи, ведь премию в виде даров пустыни никто не отменял.
Всё время я смотрел под ноги. Смотрел так внимательно, что глаза начали слезиться. В прошлой жизни максимум, что мне грозило по дороге на работу, это споткнуться о бордюр. Здесь каждый шаг мог стать последним.
Ладно, вру. В прошлой жизни я даже на бокс записался и достиг неплохих результатов. Вот только пошел туда я не по собственной воле. Уволил одного бездельника, а он решил, что я нанёс ему моральную травму, не совместимую с жизнью. Моей жизнью.
Вот он со своими дружками и пытался подстеречь меня после работы. С тех