Она оглянулась, подмигнув мне. Волнистые каштановые волосы обрамляли прекрасное лицо с безупречной смуглой кожей и бездонными карими глазами.
Определенно ведьма. Лазурный отблеск силы окаймлял ее глаза.
На ее шее было несколько ожерелий. Золотистый нагрудник, украшенный странными символами, защищал ее торс, вызывая во мне зависть. «Так красиво сделан». Толстый кожаный пояс обхватывал ее талию, с которого висел украшенный драгоценными камнями кинжал с каждой стороны. Под сетчатой юбкой была пара кожаных колготок, а на ногах — сапоги на меховой подкладке.
Была ли она той ведьмой, которую ждали дриады?
— Меня зовут Офелия, — объявила она.
Трио отступил на несколько шагов.
— Я знаю, кто ты.
— Сильно сомневаюсь. — она развела руки, растопырив пальцы, взывая к своей магии. — Если бы ты знал, кто я такая, ты бы знал, на что я способна, и был бы уже на полпути домой.
Он выпятил челюсть, излучая страх.
Ведьма ухмыльнулась.
— Меня послал отец Эшли, король Филипп. Он хочет, чтобы я забрала его дочь и вернула ее во дворец целой и невредимой. Если мне придется сшивать ее обратно, я использую для этого часть тебя.
Подождите.
— Тебя прислал мой отец? — Офелия была не просто ведьмой, она была королевской ведьмой, которую я никогда не встречала. Ее прислал мой отец. Который хотел вернуть меня домой. Меня. Домой! Это знание засело во мне, как новый день, полный возможностей.
— Я же только что это сказала, нет? — ответила она с раздражением.
— Ты не можешь прийти сюда и… — начал Трио.
Она взмахнула рукой, и он замолчал, хотя его рот продолжал двигаться.
— Ты уверен в этом?
Когда он схватился за горло, я, пошатываясь, поднялась на ноги, мышцы в пояснице запротестовали. Я проигнорировала боль, наслаждаясь поражением Трио.
— Думаю, я показала свою точку зрения. — ведьма снова взмахнула рукой.
Трио взорвался:
— …нападаешь на меня — значит нападаешь на всех птицоидов. Уйди с дороги, ведьма, или пострадаешь.
— Но ты просто слишком туп, чтобы понять ее, — добавила она. — И что же ты сделаешь со мной? — в каждом слове слышался вызов. — Пожалуйста. Скажите мне. Я умираю от желания узнать.
Он еще больше нахмурился, но выбросил камень.
Ооо. Мне нравилась эта девушка.
— Для меня большая честь познакомиться с тобой, — прошептала я и только тут поняла, что мне не нужно было говорить шепотом. — Приятно познакомиться, — повторила я на этот раз громче, и о, вау, мне понравился мой голос.
— Знаю. Вы все так говорите. Вот, ты должна это прочитать. — она протянула мне конверт, запечатанный печатью Флер… двумя розами в обрамлении сияющего солнца.
Мое сердце дрогнуло. Роза была любимым цветком моей матери. Именно поэтому я сделала ее своим знаком. Какое бы оружие я ни создавала, я вырезала на нем цветок.
Когда Офелия и Трио обменялись очередными колкостями, я сломала печать, заинтересованная тем, что написал мой отец.
В письме было написано:
— Возвращайся домой, немедленно.
«Немедленно». Потому что он простил меня? Ухмыльнувшись, я прижала письмо к груди и закружилась.
Я часто думала об отце, мечтала вернуться домой и доказать, что достойна его любви. После изгнания я не общалась с ним, но та девочка, которой я была раньше, та, что все еще жила во мне, хотела быть с ним, его одобрения, хоть чего-то.
Вжух. Вжух. Ненавистный звук прервал меня от празднования. Я подняла голову, ожидая, что Трио бросится в атаку. Вместо этого он улетел прочь от нас.
Мне очень понравилась эта ведьма.
— Пойдем — сказала Офелия, поворачиваясь на каблуках. — Нам нужно уходить. Он становится нетерпеливым.
Мой отец?
— Я не могу уехать без своих чертежей и яиц.
— А ты дилетант, да? Конечно, не можешь. — Офелия махнула рукой в мою сторону, и из ниоткуда материализовалась небольшая сумка, ремешок которой был перекинут через мою грудь. — Поэтому они уже здесь.
— Это невозможно. Сумка такая маленькая… — я засунула в нее руку и обомлела, когда моя рука провалилась. В магической сумке было больше места, чем казалось. Я покопалась в ней, и, конечно, там оказались мои чертежи, все четыре драконьих яйца, которые были вдвое больше страусиных, и горстка книг. С маминым кольцом на шее у меня было все необходимое, чтобы начать новую жизнь. Я улыбнулась ведьме. — Ты права. Спасибо.
— Мне не нужна благодарность. Пора действовать. — она указала мне за спину. — Пойдем.
«Да. Пора». Прощаться с дриадами не было смысла. Вряд ли им есть до меня дело. И от этого было печально. Я знала их целых три года, но так и не смогла завоевать расположение. Я не могла вспомнить ни об одной, которая бы скучала по мне.
— Мы пойдем пешком? — спросила я, поворачиваясь. Я не увидела ни одной кареты. Ладно. Я просто не заметила. Теперь меня ждала карета в форме тыквы, запряженная единорогами.
— Садись, принцесса, — сказала Офелия, внезапно оказавшись прямо у меня за спиной, и ее теплое дыхание коснулось моей шеи. — К твоему сведению, я могла бы доставить тебя во дворец за считанные секунды. Я настолько сильна. Но приберегу свою магию для будущих удовольствий.
Удовольствий? Что она имела в виду?
Я потянулась к ручке кареты и заметила свои красные, мозолистые руки, грязь, запекшуюся под ногтями. Осмотрела свой ужасный наряд, и мне захотелось провалиться под землю.
— Я не могу допустить, чтобы отец увидел меня в таком виде.
— Можешь, и ты сделаешь это. — мне показалось, что она пробормотала: Пусть он увидит, к чему привело его пренебрежение, — но не была уверена.
Вздохнув, я забралась в карету, осторожно придерживая яйца. Офелия вошла следом за мной, и единороги пришли в движение. Уже через несколько минут мы въезжали в печально известный Зачарованный лес, куда большинство жителей не решались ступать без волшебного проводника.
Я бросила последний взгляд через плечо, чтобы попрощаться с Храмом, но деревья уже исчезли.
Должно быть, мы прошли через один из многочисленных порталов, распространенных в этой местности, каждый из которых способен в мгновение ока перенести нечаянного прохожего за много километров в другую часть леса. Здесь голубой и золотой свет окутывал высокие деревья, пульсируя так, словно мы попали в самое сердце леса.
Офелия осмотрела ногти и спросила:
— Ты что-нибудь знаешь о новой Императрице Леса? Ну, точнее она предпочитает, чтобы ее звали королевой.
— Я слышала о ней противоречивые разговоры. Одни говорят, что она добрая, другие — что злая. — какой же она была на самом деле? Поскольку от состояния ее сердца зависело состояние леса, ответ на этот вопрос имел значение. — Ты видела ее?
Ведьма взъерошила волосы.
— Не хочу хвастаться, но мы очень посредственные друзья. Она бы тебе понравилась. У вас много общего.
— В каком смысле?
— Вы обе злые.
— Я не злая, — буркнула я. И, о ужас, от каждой коряги и каждого камешка меня подбрасывало на скамейке без подушек, оставляя синяки на моей и без того покрытой синяками заднице.
— Моя ошибка. До меня дошли слухи…
Я хмыкнула.
— Не верь всему, что слышишь.
Пока мы ехали, я перестала пытаться завязать разговор с ведьмой и подумала о встрече с родными. Как встретит меня отец? Улыбнется ли он мне хоть раз…
Работал ли Майло во дворце? Сохранились ли у него дневники отца? Я вспоминала наш последний разговор каждый раз, когда узнавала что-то новое о Леоноре.
Хотя я по-прежнему была уверена, что Майло ошибся и я не являлась старой ведьмой, иногда… иногда… возможно… у меня возникали небольшие сомнения. Мне все еще казалось, что я обладаю скрытой магией. Поэтому училась при каждой возможности и собрала историю огненной ведьмы.
Леонора была дочерью короля колдунов и королевы ведьм. Весь ее ковен с нетерпением ждал, когда у нее проявится могущественная магия. Но в шестнадцать лет у нее не проявились способности. А потом, необъяснимым образом, в возрасте 21 года все изменилось.