Приоткрыв губы, принцесса подошла ближе ко мне. Значит, угрозы не нужны. Как досадно.
От нее пахло розами и ванилью, этот запах заполнял мой нос, затуманивая мысли, и я напрягся. Розы… сад. Ваниль… кухня. А эти два аромата означали? Дом.
«Не мой дом. Больше нет».
Мое общение с Леонорой никогда ничем хорошим не заканчивалось.
В нашей первой жизни я нашел ее случайно. Ей было двадцать один, я был немного старше. Мы любили друг друга… вначале. Спустя годы она истребила мой народ и вонзила нож в сердце, а затем сожгла мое королевство. Во второй жизни именно она нашла меня. И снова ей было двадцать один, а я был на несколько лет старше.
Когда я увидел ее во второй раз, я начал вспоминать лучшие моменты нашей первой совместной жизни. Я быстро влюбился в нее, снова. Потом мне стали сниться худшие моменты нашей совместной жизни… все злодеяния, которые она совершила против меня и моего народа.
То, что я нашел ее в более раннем возрасте в этой третьей жизни, то, что я уже помнил самые страшные моменты наших прошлых жизней…
Нет, я не влюблюсь в нее в третий раз. В этой жизни не будет любви между Крейвеном и Леонорой. Она не сможет перевоплотиться, когда я покончу с ней, и я буду наслаждаться с трудом завоеванным покоем. Я буду править своим народом так, как должен был править раньше. Их безопасность будет превыше моего желания обладать ведьмой-убийцей.
Эшли остановилась рядом со мной и сжала кольцо, которое все еще носила на шее. Я подавил рычание. Крейвен подарил это кольцо Леоноре как символ своей любви.
— Чего ты хочешь? — проворчала она.
Я убрал ее пальцы и поднял кольцо поближе, чтобы осмотреть. Неужели она только что подавила стон?
Кольцо было точно таким же, как и прежде, как будто время пыталось его сохранить. Как будто насмехалось надо мной.
Я хотел сорвать его с ее шеи, но знал, что не смогу. Никто не мог. Крейвен заплатил ведьме, чтобы та наложила на него заклятие, и мерзость осталась в ее владении.
Однажды, в разгар нашей войны, я спросил ее:
«Почему ты хранишь кольцо? Мы же враги».
Она ответила:
«Мы не всегда будем врагами, любовь моя. Когда-нибудь мы обретем свое счастье. Именно за это я борюсь, и поэтому я всегда побеждаю».
— Почему ты носишь его? — спросил я ее. Она уже вспомнила меня? — Откуда оно у тебя?
— Это подарок моей матери. — раздраженно фыркнув, она выдернула украшение из моей руки и отошла в сторону.
Как же ее мать нашла его? С помощью магии? И почему Леонора родилась у людей, а не у ведьм и колдунов, как раньше? Почему у нее было больное сердце? Или она притворялась, чтобы обмануть своих врагов? Почему у нее другое имя?
Так много вопросов. Я был Крейвеном, потом Тайроном, а теперь Саксоном. У меня всегда было одно и то же лицо и фигура. Во второй жизни она оставалась Леонорой, но у нее было другое лицо и тело, с теми же льдисто-голубыми глазами, что и раньше. Почему на этот раз она стала Эшли? Почему у нее были зеленые глаза, которые вспыхивали льдисто-голубым светом только тогда, когда она выходила из себя?
Несмотря на все несоответствия, я знал, что она — Леонора. Это знание бушевало во мне. И все же вопросы скребли мой мозг. Сейчас, как никогда, мне хотелось его почесать.
Когда Ноэль сообщила мне о необходимости участвовать в турнире, она также дала совет относительно Эшли. «Не делай ничего постоянного… знай, что все окончательно. Эшли такая же, как ты, но совершенно другая. Убедись, что она — Леонора. Во время турнира она и яйца должны быть под охраной. Пусть следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, их уже не будет. Пути назад не будет. Я вижу… Вижу… Я не знаю. Что, что? После сражения с Фаррой, мои силы пошатнулись, но правда так туманна».
В детстве Эшли бросила в меня огненные шары, такой способностью обладала только Леонора. Должно быть, она и есть Леонора. Но… да. У меня есть три недели, чтобы возместить ущерб, испытать ее и ослабить, не причиняя вреда. Я докажу ее истинную сущность без всяких сомнений.
Думаю, сама судьба хотела, чтобы я разоблачил ее как злую ведьму. Иначе зачем было возвращать нас в третий раз, убедившись, что я сначала вспомнил самое худшее из своих воспоминаний? Зачем подставлять под прицел отца Эшли, позволяя мне помогать Роту и Эверли одновременно, пока я разбираюсь со своим прошлым и будущим?
— Приходи в мой шатер на рассвете. — я промурлыкал эти слова, надеясь заставить ее вздрогнуть от ярости, как это обычно делала Леонора.
Я не был разочарован.
— Я не буду обслуживать тебя, — огрызнулась она. — Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Из толпы послышались возгласы.
Король Филипп стукнул своим скипетром по полу, требуя тишины. Я был уверен, что он приготовился к язвительной реплике. Этот человек, безусловно, наслаждался своей властью над другими.
Я тоже. Я поднял кулак, чтобы заставить его замолчать. Может быть, я и младше его, но во мне было на полфута больше роста и на сотню фунтов мускулов больше, чем в нем. На поле боя я бы вытер пол его лицом.
Как и следовало ожидать, он сердито посмотрел на меня за мою дерзость, но не стал возражать. Думаю, он немного побаивался меня, и моя Крейвенская сторона упивалась этим.
— Принцесса теперь моя, — напомнил я ему, мой тон был бескомпромиссным. — Моя… — как он ее назвал? — Королевская связная. Я позабочусь о ее наказании.
Пауза. Затем он сжал челюсть и с обманчивой легкостью произнес:
— Да, конечно.
Эшли дернула подбородком в мою сторону.
— Ты можешь сам быть себе связным.
Я подошел ближе. Свет факелов отражался от ее безупречной кожи, а длинные темные волосы переливались волнами. Почему в этом воплощении она была такой прекрасной, как будто ее создали из списка моих самых сокровенных желаний?
В нашей первой жизни она была рыжей. Во второй — блондинкой. Теперь она стала темноволосой богиней с безупречной бронзовой кожей. Это был ее самый изысканный образ. Широкие изумрудные глаза были обрамлены длинными острыми черными ресницами. «Завораживающе». У нее был идеальный нос и изящные скулы.
Клянусь звездами, мне хотелось ласкать каждый сантиметр ее тела и