Принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса родилась тихой, как мышка, неподвижной, как статуя, и голубой, как утреннее небо. Повитуха пыталась облегчить дыхание ребенка, кричала и звала целителей, которые ворвались в комнату через несколько минут и обнаружили, что их магия не может вылечить больное сердце ребенка.
Они могли залечить повреждения, полученные после родов, но не могли воздействовать на повреждения, полученные до него. Малышка продолжала бороться, находясь на грани смерти.
Лежа на кровати с кучей подушек за спиной и пуховым одеялом, накинутым на нижнюю часть тела, Шарлотта протянула руку, требуя:
— Отдайте мне моего ребенка. — несмотря на слабость, усталость и боль, она не собиралась отступать. — Отдайте ее мне сейчас же.
Согласно традиции, отцы должны были относить своих больных младенцев в Зачарованный лес в качестве подношения Лесной Императрице, кем бы она ни была в тот момент. Взамен Императрица должна была благословить родителей еще одним ребенком. Здоровым.
Отнесет ли муж Шарлотты маленькую Эшли?
Пока один из целителей укутывал ребенка в волчью шкуру и передавал королеве, король расхаживал у подножия кровати, и выражение его лица становилось все более решительным.
И она с ужасом поняла, что он сделает это. Действительно сделает.
— Муж, — прошептала Шарлотта, прижимая к груди свою драгоценную дочурку. — Ты должен позвать ведьму раньше, чем того требуют королевские традиции. Если в Эшли влить магию, она будет находиться внутри нее, а не в другом источнике, как у целителей. Она поправится. — «обязательно».
Филипп стойко выдержал паузу, прежде чем огрызнуться:
— Не глупи, Шарлотта. Ребенок умрет. И это правильно. Это хорошо. Очевидно, что ты наставила мне рога. Она не может быть моей. В моей родословной никогда не было… и не будет… ребенка, который был бы несовершенен.
Обида охватила королеву, отрицание прозвучало из глубины ее души.
— Я никогда не была тебе неверна. — хотя ей очень этого хотелось. Филипп может и был красивым мужчиной, но характер у него был как у змеи. — Спроси королевского оракула. Она расскажет тебе о моей невиновности.
Он скривился и покачал головой.
— Сейчас это не имеет значения. Во Флер наследником является первенец, будь то мальчик или девочка. Этого ребенка не стоит спасать. Что, если она умрет через неделю? Через месяц? Через год? Тогда вливать магию будет напрасно. Пустая трата драгоценных ресурсов.
Шарлотта подавила рыдание.
— Одна минута, проведенная с ней, стоит всего.
Выражение его лица оставалось бесстрастным.
— Да, но не всякая жизнь стоит того количества монет, которое необходимо заплатить ведьме за переливание магии. Поэтому я все-таки вызову оракула. Если она скажет, что ребенок не является частью пророчества или что он принесет гибель моему королевству, я отдам ее Лесной Императрице, чтобы нас благословили вторым ребенком, настоящим наследником, и ты позволишь мне сделать это без возражений. Однако, если ребенок является частью пророчества, если она принесет моему королевству великое богатство и власть, я позволю тебе оставить ее. — он посмотрел на повитуху. — Иди. Приведи ее.
Повитуха поспешила выйти из комнаты.
Комок в горле почти не давал дышать Шарлотте. Шансы сохранить ее драгоценную Эшли уменьшались с каждой секундой. Пророчества, о которых говорил Филипп, называли сказками, потому что они были произнесены оракулами, самыми могущественными из фей, множество лет назад. Как и все на свете, эти сказки несли в себе благословение и проклятие.
О какой бы истории ни шла речь, эти благословения и проклятия всегда приходят в виде человека. Короля или принца. Королевы или принцессы. Слуги. Ведьмы. Богатство и счастье обычно сопутствовали избранным персонажам, а все остальные, как правило, приветствовали в королевстве какую-нибудь злую силу или сами становились злыми.
Шарлотта укачивала своего ребенка и старалась успокоиться.
— Ты будешь жить, любовь моя, — прошептала она. — Ты должна быть частью сказки. Только посмотри на себя. Как ты можешь быть частью проклятия. Нет, только не ты. Ты — благословение.
Филипп был частью сказки, так почему бы не быть Эшли? Участи, которой королева надеялась избежать для своего ребенка. Сказки были в основном символическими и всегда сеяли больше вопросов, чем ответов, оставляя все на усмотрение и воображение до последней битвы.
А битва в конце была всегда.
И была только одна причина, по которой Филипп сделал предложение Шарлотте… его собственное пророчество, «Маленькая Золушка». Он считал себя принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотту — своей идеальной Золушкой. В тот момент она ему поверила.
Когда родилась Шарлотта, ее родители решили не обращаться к оракулу, предсказывающему будущее. Еще когда ее старший брат Чаллен не был королем, а кронпринцем, ему предсказали роль в сказке «Белоснежка и Злая Королева». Весть об этом быстро распространилась, и семья соседнего королевства послала убийцу, чтобы убить его — на случай, если он принесет проклятие.
Чаллен выжил, спасибо золоту, а вот желание ее родителей узнать будущее — нет. Поскольку они никогда не платили оракулу за предсказание судьбы Шарлотты, то практически забыли о ее существовании. Она всегда сожалела об этом и жалела, что не знала… до брака с Филиппом.
Во время их ухаживания король обещал ей счастливую жизнь. Однако вскоре после свадьбы она узнала, что у ее мужа не было чести. Он не мог быть принцем, склонным к женитьбе, а Шарлотта не могла быть его Золушкой.
Дрожь охватила ее с такой силой, что затряслась кровать. «Что, если я вышла замуж за… злодея?»
Эгоизм Филиппа не знал границ. У него было все, но он отнимал еще больше у тех, у кого не было ничего. У него было несколько любовниц, и он презирал всех, кто обладал сверхъестественными способностями, даже Шарлотту, потому что сила, полученная им в детстве, так и не проявилась.
Его тело отвергло магию, что случалось лишь с очень немногими. Этот недостаток всегда приводил его в ярость. Конечно, он предпочитал винить в этом не себя, а ведьму, которая дала ему настойку. Но тогда Филипп был для себя самим совершенством. Он заботился о собственном благополучии; все остальные были ниже его.
Этот факт приводил ее в ужас. Как и обещала сказка «Маленькая Золушка», бесчестные герои не получили, не могли получить счастливого конца. Они сеяли раздор, а значит, в конце концов, и пожнут раздор. А что, если страшная судьба Филиппа достанется Эшли, прокляв ее на страдания и смерть?
Нет. Нет! Шарлотта найдет способ спасти своего ребенка. Она заплатит любую цену.
Петли заскрипели, когда в комнату вошла оракул — женщина с длинными темными волосами, бледной кожей и жутковатым видом.