Глядя с открытым ртом на этот парад яркой ориентальной красоты, я даже не обратила внимание, что везде и всюду нас с Юсуфом сопровождала группа мужчин. Причем, я не сразу заметила в какой момент они к нам присоединились. Пока я выбирала одежду, то в одном магазине, то в другом, количество мужчин рядом с моим новым ухажером стремительно увеличивалось. Было очевидно, что эти парни были хорошо знакомы, от приятной атмосферы их жестов в адрес друг друга и слов на смешанном арабском и французском языках мне становилось уютно. По мусульманской традиции мужчины здесь почти круглосуточно находились вместе, разделяясь только для того, чтобы поспать.
Прямиком из торгового центра мы поехали в просторную квартиру в самом центре Касабланки, которую мой новый знакомый делил со своим дядей. Как выяснилось позже, за одни сутки в этих апартаментах скапливалось от трех до десяти мужчин. Впрочем, количество арабов могло стихийно меняться, неизменным оставался только какой-то неестественный для нашего менталитета стадный инстинкт. Вместе они неторопливо ели, решали профессиональные дела, совершали покупки, встречались с девушками, танцевали в марокканских клубах, гуляли у океана и, я бы даже не удивилась, если бы и пописать они ходили дружной толпой.
Спасало ситуацию только то, что тот самый дядя Юсуфа когда – то был в Касабланке важной политической фигурой, а потому этот не размыкаемый мужской круг регулярно пополнялся весьма интересными людьми. Никогда раньше за такой короткий срок в стенах одного интерьера я не встречала одновременно политиков, адвокатов, американских бизнесменов с арабскими корнями и разномастных творцов.
Многие гости являлись на огонек со спутницами. Одна из них, с роскошным бюстом и шквальным обаянием была, как выяснилось позже, дорогой парижской проституткой. Я не помню ее имени, помню только, что отвести от нее взгляд было тяжело даже мне. Представьте, что творилось в ее обществе с мужчинами? То, как они пила виски, как смеялась, флиртовала, вела беседу и даже гладила свои роскошные каштановые волосы ощутимо электризовалось атмосферу вокруг нее. Вместе с этой эффектной штучкой и еще парой друзей Юсуфа со спутницами мы отправились в самый роскошный местный клуб.
Ночью той пятницы мне показалось, что я попала не на дискотеку, а в прошлый век на вечеринку Великого Гэтсби. Все вокруг сияло стразами, переливалось фейерверками света, искрилось дорогим шампанским. К слову, и мужчины и женщины в этом заведении были на редкость хороши собой. Мне страшно льстило внимание незнакомцев, которые наперебой предлагали мне то бокал, то танец, то просто свое восторженное общество. В новом черном платье с открытой спиной и с красным диором на губах в ту ночь я пережила оглушительный успех у противоположного пола.
К счастью, Юсуф не сгорал от ревности, как сопливый мальчишка, массовое поклонение моей красоте его, кажется, только раззадорило. Он подошел ко мне на танцполе и сделал аккуратный, но интимный жест, не оставляющий у публики сомнений. “Эта женщина – моя,” – сообщил он без слов окружающим, целуя меня в висок. Мне это понравилось.
''Слушай, ты такая эффектная, что ты там делаешь в России? Работаешь моделью?'' – спросила у меня роскошная француженка, когда мы вместе красили губы в туалете ночного клуба.
'' Я – журналист”, – улыбнулась я в ответ на ее комплимент. Она будто слегка разочаровалась.
“С твоей внешностью в Париже ты могла бы зарабатывать от пяти до пятнадцати штук евро в неделю,'' – многозначительно добавила она и загадочно улыбнулась.
В тот момент я поняла, что фам фаталь зарабатывает проституцией. Эта французская манкость в сочетании с неприкрытой порочностью ее профессии вызывали во мне не то жалость, не то зависть, переходящую в восторг. Оставаться равнодушной к этой блуднице было невозможным. Той ночью я спросила у Юсуфа прямо, как часто его друзья приглашают в компанию платный эскорт. От неожиданности вопроса он даже поперхнулся. Как выяснилось, он и понятия не имел, что один из его друзей купил себе даму на выходные.
“Знаешь, – брезгливо подытожил он, – мне плевать, кому она продает свою задницу, это её выбор.'' Я с облегчением вздохнула. Я ничего не имею против элитных проституток, но вставать в один ряд даже с самыми роскошными платными девками мне отчаянно не хотелось. Мне хотелось верить, что всё, что происходит между мной и Юсуфом, исключительно по любви.
Той ночью на уединенном балконе с видом на мечеть он первый раз поцеловал меня. Я мгновенно растаяла и забыла про все на свете. Не знаю точно, в чем было дело. Допускаю, что между нами случилась та самая химия, которая превратила обычный половой акт между мужчиной и женщиной в священнодействие. Говорят, что когда двое оказываются в постели по любви, они занимаются сексом с Богом. Не знаю точно, влюбился ли Юсуф в меня, но в ту ночь в Касабланке я почувствовала каждой клеткой, что это значит – быть в постели с Богом. Он держал меня в своих объятиях до утра и в этом была восхитительная нежность.
“ Ты – настоящая,” – коротко сказал он и от переполняющих меня чувств я даже прослезилась.
Дело было не в щедрости, его внимании или его привлекательности. Даже сам секс был тут не при чем. Эта сказка оттого не была похожа на мой реальный мир, потому что в ней было много мужской бережности.
Я провела в Касабланке еще два восхитительных дня. Юсуф возил меня в хамам, когда было холодно в квартире, показывал мне свои шедевры дизайна на примере готовых интерьеров местных отелей, щедро потчевал французской кухней с ориентальной горчинкой, выгуливал по красивым набережным двух океанов и все время давал мне понять, что я исключительная женщина. Весь уик-энд в Марокко он обращался со мной, как с королевой. Словом, благодаря такому обращению, за три коротких дня в Касабланке у меня выросли крылья.
На прощание в качестве сувенира, согревающего душу, Юсуф накинул мне на плечи шубку из удивительно мягкой лисы. Я до сих пор отчетливо помню свои ощущения. В тот момент плевать мне хотелось на то, сколько женщин у него было до меня и сколько будет после. Мой чемодан с пальто из Москвы в Марокко так