"Ни один немец тебе в клубе не купит даже кока-колы, не то, что алкоголь. Они считают, что слишком хороши для этого, ну… плюс феминизм. А ты, знаешь, что немцы специально знакомятся с русскими девчонками по интернету, изображают великую любовь для того, чтобы посетить Россию нахаляву? " – в словах моей опытной соседки было много обиды.
Танькина лав стори с немцем длилась долгих четыре года. Все это время русская студентка экономического факультета счастливо проживала в доме своего бойфренда и надеялась рано или поздно получить от него заветное кольцо. Однако, жизнь написала собственный сценарий. Завалив с трех попыток самый важный экзамен в престижном вузе, она не имела легальных оснований оставаться в стране. Состоявшийся в финансовом плане Танькин Liebe, конечно, расстроился, но узаконить отношения ей не предложил.
"У меня все точно будет по-другому,"– подумала я и пошла на третье свидание с Мишаней. Самое интересное, что я была в этом уверена.
В последнюю ночь перед восхождением на Триглав Мишаня был с ног до головы одет в “хаки”, но излучал особенную нежность. В этом состоянии он был сногсшибательным.
"Сегодня я танцую с самой красивой женщиной на земле, " – восхищенно смотрел на меня мой арийский рыцарь и его слова не звучали фальшиво.
Полночи мы танцевали в “Cutty Sark Pub”. Если вы когда-нибудь будете в Любляне, лучшего места для яркой ночи в пестрой компании вам не найти. Феномен этого небольшого бара в том, что здесь одинаково весело и комфортно всем, кого бы судьба сюда не занесла: известным словенским политикам, индийским студентам, итальянским снобам, моделям из Голландии, а также всем разношерстным незнакомцам, которые к полуночи неизменно сливаются в одну большую жизнерадостную толпу, разделяющую красоту и неповторимость момента.
После второго джин-тоника Мишаня поцеловал меня, и я чуть не потеряла сознание от восторга. Той ночью мне казалось, что я никогда прежде не испытывала такого ярко выраженного физиологического восторга ни с одним мужчиной. Финал нашего заключительного свидания в Словении мой чуткий немец обставил так, как будто я была самой желанной и важной для него женщиной на планете. Это окрыляющее чувство, которое я, признаться, редко испытывала в жизни. В общем, той долгой ночью под полной луной в Любляне я почувствовала, что значит "растаять в его руках.” Я вошла в эту близость, как в ласковое море, доверяя и себе, и ему, и до сих пор ни о чем не жалею.
Кисловатый утренний кофе, за который мне, кстати, пришлось заплатить самой, был приправлен суховатым пожеланием удачной сессии в университете и весьма лаконичным прощанием. Через пару дней после отъезда Михаэль прислал мне картинку в стиле софт-порно с коротким ностальгическим комментарием. На этом всё. Конечно, мне было грустно. Я предпочла бы иметь красивое продолжение. Причем, не обязательно про семью и детей. Однако, настоящая магия той близости растворила горький привкус моих несбывшихся надежд. За восхитительную ночь с Мишаней я без раздумий отдала бы сотню других.
" Так это же приложение только для секса на одну ночь, ты что, правда, не знала? " – сообщил мне словенский бойфренд одной моей русской подруги за бокалом вина в студенческом баре. Как выяснилось, о похабной подноготной Тиндера не знала только я одна, и сознательно в него "шли" исключительно бабники, сексоголики, дорогие и дешевые шлюхи, а также любители разного рода секс-экспериментов. Но это же вообще не про меня! К счастью, разочарование в виртуальном провале быстро сменил новый реальный интерес.
Мой новый словенский герой был очаровательным “карликом”. К слову, невысокие мужчины особенно в компании рослых спутниц всегда смешили меня до слез. Судите сами, мой рост-метр семьдесят пять плюс стабильная высокая шпилька: на фоне низкорослого мужчины я была Эйфелевой башней. Однако, моего потенциального кавалера существенная разница в росте, казалось, ничуть не смущает.
В отличие от всех суетливых коротышек, которых я встречала раньше, Боян был степенен, обладал шармом, казался обстоятельным и вдобавок чертовски уверенным в себе. Запросто подкатив между лекциями в университете к группе рослых симпатичных девиц, он широко улыбнулся и, удачно пошутив, вручил мне свою визитку. Вечером следующего дня возле подъезда моего общежития стоял роскошный автомобиль, дверь которого любезно для меня распахнул настоящий словенский мачо.
“Да черт бы с ним, с ростом,”– подумала я. В конце концов, в постели, как говорила моя крошечная бабушка, все одинакового роста.
Мой новый знакомый оказался сыном легендарного словенского хирурга и бизнесмена, жил в центре Любляны в красивых апартаментах и иногда изображал из себя журналиста, так как от необходимости действительно работать он по праву рождения был, безусловно, освобожден. Казалось бы, жизнь Бояна на фоне экономически неблагополучного словенского большинства была бы просто мечтой, если бы не одно досадное физиологическое "но". И заключалось оно совсем не в том, что Боян был коротышкой. Свой непрезентабельный рост он с лихвой компенсировал блестящими манерами, острым умом и немного эпатажным мачизмом. Его жизнь и мироощущение определил другой более обидный дефект. Но об этом чуть позднее.
А пока я на шпильках и в белой искусственной шубе иду на свидание в итальянский ресторан. Иду и не могу поверить, что впервые за несколько месяцев интенсивных романтических встреч в Европе кто-то вызвался меня накормить. Два часа интеллектуального флирта чуть было не убедили меня в том, что он Боян – абсолютно адекватный и интересный человек.
"Я пишу диплом магистра на тему "Эстетика убийства", – хлебнув кьянти, коротко сообщил мне Боян.
На вопрос, что именно в убийстве кажется ему эстетичным, он ответил, что это настоящее искусство. Несмотря на уютную атмосферу и его располагающую улыбку, я почувствовала легкую тошноту. Как известно, тело не врет, но я по привычке проигнорировала неприятный сигнал и решила списать странное увлечение нового знакомого в пользу его персональной оригинальности.
С Бояном мы в общей сложности провели вместе пару с лишним месяцев. Этот отрезок времени был скрашен поездками на озеро Блед, Хорватское побережье Адриатики, фестивали латиноамериканского джаза и камерные концерты Мюнхенской консерватории, но в этой богатой культурной программе мне так и не удалось прикоснуться к его истинному нутру. За безупречным стилем, отменной манерой держаться и удачными шутками скрывался плотный слой пластика, сквозь который на моих глазах ни разу не блеснуло нечто, что у обычных людей называется сердцем или душой.
Создавалось такое ощущение, что Боян