— Дочь… прости меня… что не смогла уберечь… Но я хочу, чтобы ты знала, я тебя всегда очень сильно любила…
И в этот момент я поняла, эта женщина просто так не могла отдать свою дочь. Что-то похоже случилось.
Через месяц я сама пригласила ее во дворец. Мы сидели в малой гостиной, пили чай, разговаривали, и наконец она мне все рассказала.
Голос ее дрожал, когда она говорила о том давнем решении:
— Это был единственный выход тебя спасти. Прости… Я была уверена, что твой отец позаботится о тебе. Думала, так безопаснее… А получилось наоборот…
Признаюсь, я тогда проплакала всю ночь. Мне было жаль ее — женщину, которая пожертвовала всем ради моего будущего, а потом долгие годы жила с чувством вины. Но главное, сейчас она была счастлива. И это главное.
С тех пор бабушка стала неотъемлемой частью нашей жизни. Она помогала с внучкой, учила ее этикету, рассказывала истории рода, показывала старинные семейные реликвии. А теперь, когда родился малыш, она с таким же трепетом нянчилась с ним, пела колыбельные на древнем драконьем наречии, гулила.
Однажды я застала их в детской: она сидела в кресле‑качалке, а малыш, уже в драконьем облике, устроился у нее на коленях, внимательно слушая ее рассказ. Его изумрудные глазки светились любопытством, а бабушка гладила его по чешуйчатой спинке и шептала:
— Ты будешь великим Императором, мой маленький. В тебе течет кровь древних драконов.
Я замерла в дверях, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Вы так хорошо смотритесь вместе, — тихо сказала я, входя в комнату.
Она подняла глаза, в них блеснули слезы:
— Спасибо, что дала мне второй шанс.
Так что, хоть и поздно, но мы смогли откинуть все предрассудки, переступить через боль, и стать семьей — матерью с дочерью.
Теперь по вечерам мы часто собираемся все вместе. Элоиза рассказывает о своих успехах в Академии, малыш демонстрирует новые навыки, Адриан читает Вестник, а бабушка вспоминает забавные истории времен своей бурной молодости.
А я… я просто сижу. Смотрю на них, чувствуя, как сердце наполняется теплом и любовью.
К О Н Е Ц