— Ты не врала, я понял…
У Кона словно предохранители слетают. Вижу как подрагивают его губы, взгляд смягчается. Будто его разрывает внутри, и вот он настоящий, его эмоции, ощущения, чувства все выходит наружу.
Упирается лбом в мою голову, немного переминается с ноги на ногу, словно не может удержать себя на месте. Обвивает меня руками вжимая в себя. Шумно выдыхает.
— Я, блять, все понял, медовая! Прости, что сразу не раскопал все, не поверил. Должен был, знаю. Мой проеб.
Всхлипываю.
Руки словно на автопилоте обнимают Кона. Прижимаюсь к нему.
Хочется не просто чувствовать, хочется слиться с ним в единое целое.
Слезы маленькими ручейками катятся по щекам. Старый выдыхает, сжимает меня в своих объятиях еще сильнее.
Веду ладонями по его спине, бокам, плечам. Как будто именно сейчас имею на это право, просто вернула его себе.
Аромат тела мужчины окутывает, забивается под кожу. Мысленно отсчитываю каждый удар его сердца. Словно оно бьется для меня.
Голова кружится. Я буквально обмякаю в его руках. Когда наконец то все сложилось. Все так как должно было быть с самого начала.
Кон приподнимает мой подбородок, заглядывает в заплаканные глаза. Лицо напряженное, челюсть плотно сжата. Сглатывает, кадык немного дергается, приводит в движения линии татуировок.
— Когда вся эта херь закончится, с меня свидание, в качестве извинений, так и быть. — ухмыляется, слегка водит пальцами по моим ребрам. Пытается сбавить накал, разрядить обстановку.
— Надеюсь не в аквапарке.
Мой голос звучит жалобно, но с ноткой иронии. Кон усмехается, слегка улыбается, наклоняется ближе. Почти касается моих губ. Сердце начинает биться чаще в ту же секунду.
— Ты меня недооцениваешь, медовая. Романтик на подводной лодке, устроит?
Шепчет в миллиметре от меня.
От одной только мысли, что я могу реально оказаться на подводной лодке на большой глубине в толще воды. Боже, ледяные мурашки скребут позвоночник.
Старый ведь пошутил же? Мотоциклы я пережила, но подлодка это совсем другое. Я на такое не подписываюсь! Никогда в жизни!
Протест вспыхивает в голове зажженным фонариком и я уже открываю рот чтобы высказать Кону насколько меня “устроит” такое свидание и вообще еще подумаю сто раз идти с ним куда то или нет!
Но старый реагирует быстрее. Целует меня так уверенно и осторожно одновременно. Его губы сминают мои, оттягивают, смакуют, облизывают, будто самую вкусную конфету.
Согласна не дышать, только бы он целовал, постоянно. Веду пальчиками по плечам мужчины, чувствую как он напряжен. Каждая мышца кажется каменной. Кон резко углубляет поцелуй, буквально захватывает мой рот, забирает все себе. А я отдаюсь, отвечаю. В голове ничего кроме дикого желания.
В живот упирается гантелька. Боже, она что тоже выросла за этот год?
Но это больше не пугает, наоборот. Ощущая его каменный стояк возбуждение еще больше щекочет нервные окончания. Словно мое тело само меня дразнит.
Шершавые пальцы старого забираются под резинку штанов. Ладони сжимаются на ягодицах. Стон вырывается сам собой очень неожиданно даже для меня. Не думала что мне настолько не хватало этого. Но видимо все дело в Коне. Мое тело реагирует конкретно на него.
Дрожит от его касаний, покрывается мурашками от цепочки влажных поцелуев на шее.
Штаны, не без помощи Кона, слетают с меня и падают у самых ног с мокрым шлепком. Но холода не чувствую, все горит, пульсирует, пылает. Лоно словно сжимается, в ожидании. Таком приятном, сладком, необходимом.
Старый подхватывает меня на руки, прижимает спиной к стволу дерева. Кора скребет кожу даже через майку. Но это сейчас так далеко и неважно. Намного ярче ощущаются горячие руки под влажной тканью, мягкие и уверенные губы у основания шеи.
Кон с шумом втягивает воздух, подается бедрами вперед. Словно специально дает почувствовать насколько он возбужден. В низу живота все коротит, искрит, взрывается и сжимается в болезненном спазме. Резкий рывок и моя майка отлетает в сторону.
Всхлипываю, когда Кон губами сжимает мой сосок, слегка прикусывает зубами. Мурашки словно прорастают сквозь кожу от каждого касания Кона.
Голова становится непри подъемно тяжелой и одновременно пустой. Тело горит и пульсирует в такт мужчине.
Кон ведет рукой вдоль бедра, по талии, касается ребра, проводит под грудью, скользит к шее. Финальная точка — поцелуй на ключице. Мужчина словно осматривает меня руками, проверяет, прощупывает каждый сантиметр.
Отрывается, в глаза смотрит. А у него вместо карих омутов две огромные люстры светятся.
— Медовая, я пиздец как скучал по тебе… — шепот мужчины перемешивается с поцелуем, моим всхлипом, разрядом тока внизу живота.
— А я нет... - отрезаю даже почти уверенно, только немного очень сильно задыхаюсь от полыхающего возбуждения. — Даже не вспомнила о тебе ни разу.
Сглатываю, сама не верю в то что говорю. Но не хочу что бы он думала словно я страдала. А я, блин, страдала! Из-за этого старого, красивого, моего.
Кон усмехается в голос. Сжимает ладонь на груди, пальцами второй водит по бедру. Все тело словно проснулось от его касаний, каждая клеточка реагирует, чувствует, отвечает.
— А ты все еще маленькая врушка, Стеша.
В ушах кровь бурлит.
Кажется если Кон не сделает что то в течении минуты, тело лопнет, перегорит, сожмется как при высоком давлении на дне Марианской впадины.
И Кон делает.
Разворачиватся со мной на руках, опускает на землю, тут же резко переворачивает меня к себе спиной, ставит на колени. Я полностью теряю ориентацию в пространстве. Старый подстраивает меня под себя как куклу.
Я только послушно выгибаюсь, подаюсь назад, упираюсь ягодицами в горячий член. Кон тихо матерится за спиной, немного давит огромной ладонью на поясницу, заставляя прогнуться еще больше.
Ко входу прижимается крупная головка. Чувствую как она давит, пытаясь протолкнуться внутрь. Лоно горит, пульсирует, сжимается.
Моя влага густой каплей стекает по внутренней стороне бедра. Боже. Сжимаю тонкие травинки между пальцами, когда Кон одним резким толчком входит в меня до основания.
Вскрикиваю, потому что немного больно, словно опять в первый раз и вместе с тем так приятно, не передать словами. Ощущение как широкий член распирает, давит изнутри прошибает насквозь. На фоне моего стона слышу как старый хрипло и тяжело дышит.
Сжимает мою талию, сильнее чем нужно. Ускоряет толчки. Двигается быстрее, динамичнее, размашистее. Стону неконтролируемо громко. Старый заваливается на меня сзади, прижимает ладонь к моему рту.
— Тише, ты ведь не хочешь чтобы на твои крики все звери сбежались?
Горячее дыхание опаляет мочку уха.
Боже, боже, боже.
Я уже и