— Увидишь.
Поддерживаю интригу. Хочу по полной впитать ее эмоции.
Сначала думал “нехер заморачиваться, поставлю перед фактом и все”. Но я ж, сука, романтик с недавних пор. Хочу чтобы она запомнила. Хочу видеть ее реакцию и все запечатлеть на внутренний жесткий диск, под корку.
Но внутри какое то неприятное гудение. Будто я трясусь изнутри и отчаянно пытаюсь игнорировать это ощущение.
Не предчувствие — волнение. Легкое. Да, такое, сука, легкое что по телу ток.
Раньше я о такое херне даже не задумывался, а теперь собственными руками вытворяю. Ахуеть.
Подъезжаем к зданию банка. Бешеная озирается, немного хмурится, когда понимает что мы приехали. Это один из самых надежных банков. Тут я храню почти все: компроматы по работе, немного денег, документы. Но в одной из ячеек лежит что то важное.
Почти год назад я закрыл там свою душу. И ни разу за все время не открывал больше ячейку.
Потому что казалось там — боль, адская. Клочек бумаги, который рвал мое сердце. Так же как мои руки неоднократно сминали эту бумажку в порыве ярости. Но выбросить не смог и просто оставит тут, под семью замками.
А недавно я поразительно легко открыл этот гребаный ящик пандоры, который раньше казался моим личным склепом. И положил туда кое что еще. Дающее надежду на что то прекрасное. Надежду на то что Медовая целиком и полностью моя. Будет моей.
Входим в здание, сотрудник банка тут же подбегает к нам с дежурной улыбкой, заискивающим выражением лица и еле заметной дрожью. Так всегда, когда вип клиент посещает свои ячейки.
Медовая идет крепко сжимая мою руку. Без особого интереса рассматривает коридоры по которым нас ведет работник, немного разочарованно вздыхает.
Рассчитывала на ресторан и оркестр? Усмехаюсь, нахер эти шаблоны.
Какого хуя мое сердце забилось как новенький мотор на гоночном болиде? Вспоминаю каких моральных трудов мне стоило в первый раз пригласить бешеную на свидание. А сейчас так и вообще в обморок ебнусь. Сам себе поражаюсь. Веду переговоры с опасными людьми с завидным хладнокровием, а сейчас потрясывает от волнения.
Дожил блять. Походу старею.
Сохраняю внешнее спокойствие, когда сотрудник банка закрывает за собой дверь оставив нас одних в комнате с ячейками. Тут все конфиденциально. Никаких камер и лишних глаз. Кто и что тут хранит одному богу известно.
— Нам нужно что то забрать? — Медовая смотрит вокруг, спокойная, расслабленная, а меня внутри колбасит будто я закинулся чем то мощным.
— Да, ячейка двадцать три.
Ключ ей протягиваю с большим трудом сдерживая дрожь в руке. Медовая удивленно смотрит на меня, немного плечами пожимает, осторожно берет ключ. У меня дыхание перехватывает, когда она прокручивает замок и дверца ячейки с щелчком открывается.
Девчонка оборачивается на меня словно спрашивает можно ли ей туда заглянуть. Я просто киваю. На слова нет сил.
Твою мать, соберись уже, она не откажет!
Сам себя успокаиваю. Один хер я ее не отпущу не зависимо от ответа. Но по самолюбию долбанет знатно. Этот факт меня забавляет. Потому что я уверен в себе на миллион процентов, но Медовая вечно делает дыры в моей психике.
Бешеная открывает дверцу на уровне глаз и замирает. Вижу как глаза у нее расширились, дыхание совсем остановилось. Тишина вокруг начинает затягиваться удавкой на шее.
Подхожу сзади, приобнимаю за талию, сам к ней прижимаюсь. Хочу быть рядом, максимально.
Перед глазами в ячейке стоит листок с надписью “Старый, люблю тебя.”.
Та самая записка, которую она оставила мне тогда, перед тем как пропала. Кажется миллион лет назад.
Сначала я воспринял ее как издевку, херовый розыгрыш. Казалось Медовая зло пошутила надо мной. Комкал листок в руках каждый день упиваясь виски по вечерам, пару раз выбрасывал, но каждый раз доставал. И ненавидел себя за эту слабость. А теперь рад, что сохранил.
Медовая трясущимися руками аккуратно берет потрепанную записку. Кажется она вот вот рассыпется в ее руках. Молча смотрит, проводит пальцем по буквам, словно пишет по новой. И кажется все еще не замечает оставшуюся в ячейке бархатную коробочку на которую опиралась записка.
— Я совсем забыла про нее… — голос тихий, будто после суток рыданий и это болезненно сжимает сердце, но я понимаю ее эмоции, полностью.
Не знаю сколько мы так стоим мысленно погруженные в воспоминания. Все, хорош, пора вернуться к главному. Веду плечом, пытаясь скинуть напряжение прошлого. Прочищаю горло слегка откашлявшись.
— Ты не все достала.
Медовая кажется даже не услышала меня все еще изучая свой почерк. Хватит. Выхватываю бумажку из ее рук, аккуратно складываю и убираю во внутренний карман пиджака. Медовая дергается от этого жеста, словно только что вынырнула из того времени.
Взгляд на меня бросает. Желтые глаза заволокло влагой, но она улыбается. И это меня успокаивает. Снова киваю ей на ячейку. Бешеная смотрит, и кажется еще не понимает что видит.
Смело берет коробочку и только когда вытаскивает ее на свет до Медовой вроде бы доходит.
Оборачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. Такими же широкими как моя улыбка. Весь мандраж ушел, уступив место яркому предвкушению.
— Откроешь?
Смотрю на нее приподняв бровь и кайфую. От того как румянец проступает на ее щеках, как кожа покрывается мурашками когда проводит пальцем по бархатной ткани. Убираю прядь волос ей за ухо, обожаю то как она на меня смотрит после такого невинного жеста.
— А ты на колено встанешь?
Говорит уверенно, слегка насмешливо и я смеяться начинаю. Голову запрокидываю от невозможности сдержать эти эмоции. Сука. Вот она умеет конечно сражать наповал. Вообще то я готовился к радостным воплям и слезам счастья. А не к принудительным требованиям полировать пол коленями. Ржу, просто не могу остановиться.
— Если попросишь.
— Вообще то это вроде как ты должен меня о чем то спросить.
Игриво бровь выгибает, улыбается.
Блять, выкручивает мои и без того расшатанные нервы.
Все еще держит коробочку перед собой как что то невероятно ценное, важное, дорогое. Киваю на ее слова. Да, должен спросить.
Выдыхаю, аккуратно нажимаю на кнопку сбоку и крышка коробочки открывается. Пока Медовая раскрыв рот смотрит на кольцо подсвечиваемое мягким светом внутри коробки я достаю второй ключ. Открываю нижнюю ячейку, достаю цветы. Герберы. Ее любимые. Я запомнил.
Медовая от неожиданности отшатывается назад и врезается спиной в ячейки с глухим звуком.
— Стеша, — смотрю в ее шокированные глаза ожидающие каких то романтических слов, но у меня ни единой ебанной идеи в