Вдруг накатило волной.
— Уходит от разговора, — ответила, отворачиваясь и пряча повлажневшие глаза.
К моему огромному облегчению у детей в этот момент закончился квест, и они радостной и громкой толпой ворвались к нам в зал. Час восторга, рассказов и смеха, обмен фотографиями. Моя Аришка звонко смеётся, запрокинув голову, и цветные огоньки играют бликами на её весело подпрыгивающих кудряшках.
А Романа всё нет.
Между квестами час времени. Можно и успеть поделиться впечатлениями и перекусить перед следующим забегом в игровую зону.
Дети с гомоном убегают за очередными приключениями, и в нашем зале становится на несколько минут оглушительно тихо. Но это только кажущаяся тишина. На контрасте. Или она некомфортна лишь для меня?
Муж Маришки, прихватив махито для неё и напиток для себя, подсел к нам поближе и, поцеловав свою жену в щеку, спросил:
— Соскучились?
Посмотрел на нас лукавым взглядом и добавил:
— Зря не пошли с молодёжью. Было весело. Мне нравится наблюдать за детьми. Они так быстро растут. Маришк, может, тряхнём стариной?
Подруга сверкнула глазами в его сторону, порозовела, смущаясь, и засмеялась лёгким колокольчиком.
Я невольно улыбнулась, тоже — прикоснувшись к чужому счастью.
Но время тянется, ускользает от меня неуловимой дымкой. Невольно жду мужа. Поглядываю напряженно на экран телефона. Стараюсь сделать это незаметно, но всем, очевидно, отчего я нервничаю.
Роман приезжает под самый конец и на взводе. Буквально ловит нас на выходе.
И сразу, при всех, почти перекрикивая возбуждённых и радостных детей, громко начинает упрекать меня:
— Неужели нельзя было позвонить и предупредить? Когда не нужно, ты названиваешь, словно дятел. А сегодня, что?
— Хорошо, что ты подъехал. Ребятам будет приятно. Они ждут тебя. Давай не будем ругаться сейчас — мягко ответила, гася его раздражение.
Роман взъерошен и взвинчен. Он обводит всех взглядом и, кивнув мне, с кривой ухмылкой подходит к Маришке с мужем, здоровается и громко и неуместно шутит. Провокационно и совсем не вписываясь в формат встречи.
Терплю, чтобы не портить детям праздник. Но всё внутри меня напрягается в предчувствии. Словно я стою на склоне неустойчивой горы, и одно неверное движение может спровоцировать катастрофу.
Финал праздника проходит немного скомкано. Роман торопится домой, поэтому мы уезжаем первыми из всей большой компании.
Хорошо, что близнецы под впечатлением от квестов и, похоже, не замечают того напряжения, которое повисло в машине, разливаясь взрывоопасной смесью.
Я думала, Роман дотерпит до вечера. Но нет. Стоило заглушить в гараже автомобиль, как муж, повернув ко мне голову, зло прошипел:
— Жду тебя в своём кабинете! Не тяни!
И, сильно хлопнув дверью, выскочил из автомобиля.
Я улыбнулась обескураженным детям и пожала плечами, отвечая на их немой вопрос:
— На работе, вероятно, аврал.
И продолжила:
— Вы переодевайтесь, не торопясь, я позову, как начну накрывать на стол, хорошо?
Мгновения, пока шла в кабинет, дышала, гася раздражение и обиду. Скандал сейчас неуместен. Нужно потерпеть.
Рома стоял около окна, опираясь рукой на стену, и нервно постукивал ногой. Резко повернулся ко мне, стоило лишь прикрыть дверь, как он со злостью проговорил:
— Мне надоело. Я хочу жить! Веселится, гореть, хочу адреналин и драйв, а не детские праздники. Мне скучно и душно с вами. Больше не хочу всего этого. Я ещё не старик, чтобы киснуть рядом с тобой!
Глава 3
— Не совсем понимаю, что ты говоришь. О каком веселье? — спросила, осторожно присаживаясь на диван.
Не доверяла ногам.
Роман стоит так, что мне не видно его выражение лица. Свет из окна плавно огибает его силуэт, пряча детали в тени.
— Что с тобой, Рома? Почему ты злишься на меня? Отчего в последний месяц наш дом стал тебе не мил? Что происходит? Отчего тебя корёжит на празднике, который мы устроили, чтобы отметить успешную сдачу нашими детьми ОГЭ. Разве ты не рад? — спросила, не повышая голоса.
Старалась говорить спокойно. Не провоцируя всплесков ненужных сейчас эмоций. Сдерживала себя.
Роман оттолкнулся от стены, сделал шаг к столу. Взял в руки тёмную пузатую бутылку и плеснул из неё себе в стакан. Аккуратно закрыл пробку. Прихватил стакан длинными пальцами и покатал его задумчиво между ладоней. Понюхал напиток. И, сделав глоток, решительно заявил:
— Я устал, Ася. Мне нужно отдохнуть. Одному. Без вас.
Сердце ухнуло в яму, уже предчувствуя, ощущая собою беду. Я сцепила ладони лежащих на коленях рук и сделала глубокий вдох. Подняла взгляд на лицо своего мужа, отмечая, как заострились его скулы и резко обозначились желваки. Как хищно он смотрит на меня. Остро.
— Что ты предлагаешь? — спросила, из последних сил стараясь держать себя в руках и не скатится к упрёкам.
Нужно выяснить. Мне жизненно важно с ним поговорить сейчас! Чтобы не оставлять недосказанности за спиной. Мне нужно понять, что за напасть приключилась с моим мужем. Отчего всегда сдержанный и спокойный, он не в себе сейчас. Почему на взводе? Как ему помочь?
Роман тем временем скривился, будто ему подсунули вместо ожидаемого и вожделенного куска любимого мяса переваренную склизкую капусту на тарелке. Брезгливо дёрнул верхней губой. Сделал длинный глоток из бокала. И проговорил жёстко, твёрдо глядя мне в глаза:
— Хочу жить отдельно.
Кровь отхлынула от моего лица, от моих рук и ног, мгновенно собравшись огненным комом в груди. Крик бился в горле, душил меня. Рвался наружу болезненным спазмом. Но я держалась. Неимоверным усилием воли — я держалась, не выплёскивая свою боль наружу.
— Почему? В смысле, что изменилось? Что с тобой, Рома? — тихим голосом практически просипела, не отрывая взгляда от мужа.
И поэтому не пропустила его болезненно-жалостливой гримасы, когда он ответил мне:
— Я, кажется, разлюбил тебя. Ты прекрасная женщина, чудесная жена и замечательная мать. Но я хочу огня, Ась! Страсти.
Страсти? Огня? О чём он говорит? У него амнезия на всю голову?
— Месяц назад, буквально на вот этом самом диване у нас была и страсть, и огонь, а сейчас исчезла? Испарилась? — Зашипела, чувствуя, как вся кровь из груди бьёт мне в голову, хочется встать, и как следует, хорошенько встряхнуть этого зарвавшегося и запутавшегося пятидесятилетнего дурака.
Какая тебе страсть, язвенник и гипертоник?
Роман вскочил с кресла, нервно заметался по комнате, меряя шагами пространство от стены к стене. Словно в клетке. Потом остановился напротив меня и заговорил:
— Я не знаю! Но точно знаю, что не хочу продолжать, как прежде. Я наверняка знаю, как тебя зажечь, как и что тебе сказать, чтобы получить нужный