Он остановился вслед за мной около подъезда и, замявшись, явно смущаясь, проговорил, делясь сокровенным:
— Я тоже пережил довольно грязный развод и понимаю тебя.
Илья вздохнул, и преувеличенно бодрым голосом предложил:
— Так что обращайся, если что нужно — без проблем.
— Я справлюсь. — Улыбнулась, и с теплотой, глядя на Игнатьева, ответила, — Но за поддержку — спасибо!
Вечером сделала себе тёплую ванну с пеной и, слушая потрескивание лопающихся пузырьков, думала о том, как быстро накрыло возмездие Романа. Как больно наказывает жизнь за излишнюю уверенность.
А после, закутавшись в одеяло, слушала мерное урчание старого кота, и незаметно для себя сладко уснула.
На следующий день в обед я всё-таки не выдержала и позвонила в больницу, оправдывая себя тем, что просто узнаю о состоянии здоровья. Как-то не на месте было сердце, да и мысли все толпились вокруг случившегося. Как ни крути, а не чужой человек.
Промурыжив на телефоне минут пятнадцать, мне ответили, что Роман находится в реанимации. Вечером у него случился инсульт. Посещение только через главврача. Состояние пациента сейчас удовлетворительное.
Я положила трубку и безвольно опустила руки на стол. И что делать?
Как мне теперь быть?
Мне жалко Ромку. Он, конечно, сам себе режиссёр и кузнечик своего состояния, и я ему сочувствую. Узнать, что ты разрушил жизнь ни за ломаный грош — сильное потрясение. Не всякий сможет осознать и перенести такую утрату. Я Роману сопереживаю.
Но не настолько, чтобы пустить обратно в свою жизнь! Только не после того, что видела, как он кувыркал поганых девок в квартире детей!
Мне жаль его. Но боль моих детей, которую он причинил, отвергнув их, я ему прощать не собираюсь. Да и предательства нашей семьи — не забуду. Что уж говорить о моей женской обиде.
Как ко мне он отнёсся, так и получит в ответ.
Только чем скрепить своё сердце?
Роман пробыл в реанимации, в общей сложности почти три дня. Затем его перевели в палату, и я, собравшись с духом, поехала навестить всё ещё мужа в больницу.
Сегодня — суббота, и обычно я с пятничного вечера провожу все выходные у детей на даче. В тягучей неге загородного безделья пролетают незаметно восхитительные летние дни. Поэтому, толкаясь в пробках позднего утра по городу, я чувствовала нарастающее раздражение.
Потому что Роман сам себе создал проблему. А я не смогла пройти мимо и еду теперь, хотя он бы, случись, что со мной, я уверена, ни ногой бы! Ни пальцем бы не пошевелил и ещё торжествующе ёрничал, самодовольный в своей правоте. Я точно знаю.
Больница утопала в старом парке. Огромные деревья укрывали землю от солнечных лучей, пропуская лишь редкие крошечные пятнышки. Маленькие свидетели знойного лета. Даже неугомонные воробьи почти притихли и не суетились, прячась в тени. Прошла вглубь парка по дорожке и свернула в сторону виднеющегося здания, прямо перед лениво возлежащим на парапете рыжим огромным котом. Всё вокруг — полуденная нега и лень. И только жирный голубь деловито вышагивает перед скамейкой напротив входа в нужный мне корпус.
Поднялась на третий этаж и, проходя мимо палат по коридору, высматривала номер, в котором лежит Роман. Чистое, сверкающее недавним ремонтом отделение, всё равно неуловимо пахло тяжёлым духом больницы.
— Вы к кому? — к моему недоумению остановила меня постовая сестра.
— К Янову Роману Александровичу. — Ответила, удивлённо.
— А вы, простите, ему кто? — чуть ли не с вызовом спросила у меня эта молоденькая девочка в забавной сестринской шапочке и в маске.
Неужели Роман продолжает начатое безобразие и охмуряет и в больнице молодых девчонок? Что, недостаточно ещё жизнь научила?
— Я жена, а в чём дело? — приподняв бровь и притормозив напротив поста, холодно спросила, давя раздражение.
— В прошлое моё дежурство к нему мама приходила, так после её визита мы еле успели реаниматологов вызвать. Вы там осторожнее, — с теплотой в голосе проговорила девушка.
Странно. К чему это такая забота от персонала?
Ну, да ладно!
То, что Алла Александровна способна любого довести до сердечного приступа — я не сомневалась ни мгновения.
Роман лежал в отдельной палате. С телевизором, кондиционером, холодильником и прочими удобствами. И стало немного понятнее поведение сестрички на посту. Так понимаю, это платное отдельное место.
При моём появлении Роман приподнялся с кровати и, криво улыбаясь одной половиной рта, проговорил, подавшись вперёд:
— Асенька! Ты пришла!
И столько радости и счастья было в его голосе, что я моментально пожалела, зачем пришла.
Глава 33
Роман выглядел ужасно. Я привыкла, что он сильный и по-мужски красивый. У него тяжёлый подбородок, который, если не брить, выделяется на лице, делая его мрачным и резким. У него исчерченный морщинами лоб, но это раньше совсем не портило лицо моего мужа. Наоборот, придавало ему солидности. А сейчас на меня с больничной кровати смотрел постаревший и осунувшийся, совершенно чужой мужчина. Болезнь никого не красит, но Роман сейчас меня напугал.
И я вздрогнула от его отчаянного и затравленного взгляда, остро сожалея, что пришла. Это совершенно лишнее сейчас!
— Ася! Я сразу хочу сказать! — Вероятно, почувствовав мои сомнения и желание сбежать, Роман, задохнувшись от волнения, подался вперёд и сел в кровати.
Запищали какие-то приборы, и муж заговорил быстрее:
— Я видел бумаги на тест! Нет, не этот, что делали недавно! Я держал в руках другие. Где-то полгода назад. Мама показала тот, что это она делала между ней и внуками! Она писала завещание и хотела быть уверена. Так, — мне объяснила. Я тогда разорался и порвал все бумаги к чёртовой бабушке, но сомнения остались!
Двери в палату распахнулись, и давешняя медсестра, посмотрев на меня с укором, подскочила к Роману, что-то поправляя в приборах. Следом за ней в палату нагрянули ещё и врачи, а я отошла в сторону, чтобы не мешать.
— Ася! Прости меня! Не уходи! — Услышала я сдавленный хрип Романа и притормозила у выхода из палаты.
Через некоторое время врачи стали переговариваться между собой и даже шутить. Затем, глянув на меня острым взглядом, вышел один, как мне показалось, самый главный. За ним потянулись остальные, а идущий последним молодой человек, перед выходом сказал:
— У вас одна минута.
И остановился у двери.
— Рома, я зайду к тебе позднее. Поправляйся! — быстро проговорила, не подходя близко к кровати и толком не глядя на посеревшее лицо мужа, выскочила из палаты, практически оттолкнув парня, стоявшего на пути.
Зачем я вообще припёрлась сюда? Что хотела услышать? Что увидеть? Неужели непонятно было,