— Я нечаянно! — долетает до меня разочарованный возглас Дани. — Простите!
— Даня! — рычит на него Злата.
Тот неаккуратно проложил туннель, и один из мостов, кажется, обвалился.
— Без паники! — успокаивает их Сергей. — Сейчас поправим.
Я смотрю на своего мужа и невольно прикусываю нижнюю губу. Крепкое загорелое тело, низко сидящие на бедрах шорты, волосы, выгоревшие на солнце. Там есть на что засмотреться. И не только мне — девушки, что щебечут у бара, тоже влюбленно наблюдают за тем, как Сережа носится с детьми, сверкая идеальными кубиками пресса.
До сих пор не мог поверить, что Руднев только мой.
Улыбаюсь, заглушая ненужную ревность — Сережа не обращает внимания ни на кого, кроме меня и детей. Смеюсь сама с собой, понимая, что мы все вернемся домой еще большими блондинами, чем являемся. К Рудневу загар просто липнет. Это я ходила, как опаленная курица, первые три дня. Сережа сразу же превратился в шоколадного красавца.
Люблю его… Всего…
Об одном жалею, что мы пять лет пропустили.
Но мы наверстываем. Очень активно, кстати.
Съехались быстро, поженились. Я считала, что это лишнее, Руднев настоял.
Так что теперь и я, и дети тоже Рудневы. Все под одной фамилией.
На работу и с работы ездим семейным подрядом. Мои девочки до сих пор над нами подшучивают. Каждый раз спрашиваю: вы не устали? Но они головами качают. Эти шутки уже неотъемлемая часть смены.
Вот они как-то сказанули: “Если он когда-нибудь сделает тебе предложение в операционной, нам понадобится еще один дефибриллятор!”
А в итоге так и получилось.
В смысле дефибриллятор не понадобился, но замуж он меня позвал именно там. Сказал, если не соглашусь, есть шанс, что он операцию запорет. Пришлось говорить «да» и злиться на него.
Но недолго.
Вечером, когда мы уложили детей спать, Сережа полностью снял мои возражения.
Смотрю на свою семью. Они смеются, брызгаются водой, а Сергей, кажется, в своей стихии. Снова идут в море.
Как ловко он справляется с двумя детьми! Я не могу не улыбнуться, наблюдая, как он учит их плавать, поддерживает их, когда они ныряют под воду, и радуется каждому их успеху.
Семья у Руднева просто замечательная. Все приняли меня с распростертыми объятиями. Хотя я очень волновалась. С Розой мы сдружились, а ее сын Кирилл взял наших сорвиголов под патронаж. Правда, когда они втроем объединяются, это вообще туши свет!
Сергей возвращается ко мне. Кричит детям:
— На песке играем. Вот тут. Передо мной и мамой. Да-да. К морю не бегаем.
И присаживается на соседний шезлонг.
— Не перегрелась? — интересуется, трогая мой лоб.
— В процессе, — улыбаюсь, глядя на него.
На лице Руднева ухмылка, капли воды блестят на его коже, он сейчас мало походит на врача и владельца клиники. Я чувствую, как по сердцу разливается тепло.
— Ты отлично справляешься с двумя, — говорю я, кидая взгляд на детей, которые продолжают веселиться. И думаю, а уж не пора ли выдать секрет, который ношу в себе уже пару недель.
— Ты еще про Дымка не забудь… — качает головой. — С этим мохнатым ребенком я тоже справился.
Котенок превратился в большого пушистого кота. Он игривый и заводной. Дети вечерами носятся с ним по дому, и со стороны это выглядит очень умильно, хоть и слишком громко.
— О… тебе медаль котопапы можно выдать, — хихикаю.
— Спасибо, я учусь.
— Уверена… — медленно начинаю, — и с тремя человеческими детенышами ты тоже отлично справишься…
С застывшей улыбкой я поворачиваю голову к нему. Наблюдаю за выражением его лица.
Сергей смотрит на меня с легким недоумением, и я знаю, что он не сразу понимает, о чем говорю. Но потом его глаза расширяются, и на лице появляется улыбка, полная радости и удивления.
— Ты серьезно? — спрашивает он, и в его голосе звучит восторг.
Я киваю, и в этот момент все сомнения и страхи, которые могли бы возникнуть, растворяются, уходят в небытие.
— А вдруг там снова двойня? — спрашивает он.
Пожимаю плечами.
— Не исключено.
— Потянем?
— Ну опыт обращения с близнецами у меня уже есть, — чуть нервно выдаю.
Это сложно, но двое сразу — это уникальный мир. Опыт сложный, но не невозможный.
— А что? Ты испуган?
— Я в предвкушении. Не хочу пропустить ни секунды в этот раз.
Сергей пересаживается ко мне, обнимает и снимает мои темные очки.
Видит, что глаза мои наполнились слезами радости.
— Ну ты что, Марина, я же люблю тебя.
— И я тебя люблю, Сереж. Просто… — вздох. — Я не нашла лучшего момента, чтобы это сообщить, чем сейчас.
— Чудесный момент, запомню его навсегда.
Он крепче обнимает меня, и я чувствую его тепло и поддержку. Я знаю, что вместе мы справимся с любыми трудностями. И, глядя на наших детей, понимаю, что нашего счастья станет только больше.
Конец