Что бы это ни значило, но Моту я ее не отдам. Больше нет.
Глава 13
Вцепившись пальцами в манжеты спортивной кофты, я смотрю на проносящиеся за окном картинки ночного мегаполиса, которые сливаются для меня в одно неоновое пятно. Хотя в машине тепло, меня знобит. Настолько сильно, что я пару раз слышу клацанье собственных зубов. Боковым взглядом замечаю, как хмурится Кирилл. И после небольшой заминки протягивает руку к панели управления, чтобы включить печку.
– Спасибо, – шепчу я. И, честно говоря, даже сама не знаю, за что его благодарю. Слишком много шокирующих событий уместилось в один вечер, чтобы я искала в собственных словах смысл и логику.
Боже мой, я еду в машине Кирилла Новикова. Он отказался принимать участие в групповом изнасиловании, которое мастерски обставил Матвей. Он ударил брата. Он… Он забрал меня. К себе.
Я еду к Кириллу Новикову, брату моего теперь уже, наверное, бывшего парня домой.
Прикрываю веки и откидываюсь на сиденье, чтобы спрятаться от реальности, но она настигает меня – яркими вспышками проносится перед глазами, снова и снова заставляя переживать весь ужас ночи. Злобный взгляд Матвея. Его упреки. Обидные слова. Попытку взять меня силой. И то, как за меня вступился Кирилл – человек, от которого я ждала помощи в последнюю очередь и которому, казалось, никогда не было до меня никакого дела…
Прикусываю губу, чтобы сдержать всхлип. Я все это время не плакала, а теперь, кажется, готова устроить потоп. Это отходняки от сильного эмоционального напряжения. Но рано… Слишком рано. Когда пойдут слезы, я хочу быть одна. Точно не с ним. Кирилл Новиков – последний человек, которому я бы позволила видеть мою слабость.
– Приехали, – его голос отстраненный и сухой, как всегда не выдает никаких эмоций.
Впрочем, нет, не как всегда. В той красной комнате на его лице, в его глазах было слишком много эмоций, способных спалить все вокруг. Я знаю, мне не показалось. Он… Он смотрел на меня. И он хотел меня. Даже если он не хотел хотеть.
– Что это за место? – пока все, что я вижу, это бетонные стены и ряд дорогих машин. Подземный паркинг, похоже. Господи, я даже не спросила его, куда именно мы едем.
– Дом, – говорит он просто.
– Ты хочешь, чтобы я осталась у тебя?
– У тебя есть другие варианты?
Вариантов у меня нет. На часах почти два ночи. Я не могу поехать к подруге в такое время. Родители в другом городе. Да и, будем откровенны, Матвей мастерски изолировал меня от моего прошлого окружения. Я просто перестала поддерживать нормальные отношения с большей частью своих знакомых.
– Вот и отлично, – произносит Кирилл устало, выждав несколько секунд и не получив от меня никакого ответа. – Это был чертовски ебанутый день.
В густом молчании мы выходим из машины и идем к лифту. Когда Кирилл нажимает кнопку с цифрой тринадцать, я невпопад усмехаюсь и тут же ловлю на себе изучающий взгляд серых глаз. Прячу улыбку. Прячу глаза. Глупо вышло. Причин для веселья у меня нет. Просто в моем восприятии старший из братьев Новиковых всегда был едва ли не Мефистофелем. Тринадцатый этаж – это однозначно его зона. Фокус лишь в том, что сегодня он вдруг оказался на светлой стороне.
Он меня спас.
До этой ночи я бы никогда не подумала, что Мот может намеренно причинить мне физическую боль. Но сегодня в его глазах и словах была такая ослепляющая ярость… Если бы не Кирилл, думаю… я бы не вышла из красной комнаты невредимой.
С другой стороны, что я знаю о старшем Новикове? Он всегда делал вид, что я недостойна даже дышать с ним одним воздухом, а теперь…
Я вновь до крови прикусываю истерзанную губу, чтобы болью остановить поток мыслей, которые сеют в моем сознании панику.
– Хватит, – предупреждает Кирилл жестко, как будто уже влез в мою голову, увидел там бардак и одной этой фразой запрещает думать о случившемся.
– Я просто… – в отчаянии жадно хватаю ртом воздух. – Я не знаю…
– Сегодня достаточно того, что знаю я, – прерывает он мой жалкий лепет, и вдруг его горячая ладонь ложится на мое плечо. – Успокойся. Я тебя не трону. А он тебя здесь не достанет.
Не знаю, что приносит мне большее успокоение – его слова, сказанные уверенно и четко, которым я почему-то сразу верю, или прикосновение, от которого по телу расползается покалывающее тепло. Это странное ощущение… Какое-то безоговорочное доверие, будто я под заклятием. Под гипнозом. А ведь я всегда боялась этого человека! Какие странные траектории выписывает этим вечером моя судьба.
Лифт останавливается. Кирилл достает из кармана пластиковую карту и направляется к одной из двух дверей на лестничной площадке. Щелкает замок. Сразу же срабатывает датчик света. Когда я захожу в прихожую, квартира оказывается погружена в тусклое свечение нескольких светильников, расположенных вдоль одной из стен.
Наверное, по правилам приличия мне стоило бы сказать что-то Кириллу. Что у него мило. Или уютно. Но на самом деле, ничего из этого не было бы правдой. В его квартире не мило и не уютно, но она странным образом подходит хозяину. Поэтому я держу рот на замке и лишь послушно киваю, когда он велит мне идти за ним. Не выдав усмешки, замечаю, что у себя он разулся, и следую его примеру.
Свернув направо, мы оказываемся в современной кухне из мрамора и металла. Кирилл открывает один из ящиков, достает оттуда пакетик из фольги. Надрывает его и засыпает содержимое в стакан с водой.
– Выпей, – еще один спокойный приказ.
Приехали. Хватит. Выпей. Создается впечатление, что ему даже не надо повышать голос или использовать больше одного слова, чтобы я его слушалась.
– Что здесь?
Кирилл закатывает глаза, словно говорит мне «Ты серьезно?», но все же отвечает.
– Я не уверен, что ты не под наркотой. Это поможет вывести любую дрянь из организма.
– Я ничего не принимала… – шепчу, шокированная его предположением.
– Я не сказал, что ты принимала.
– Ты считаешь, что Матвей?.. – мой голос срывается, а рот застывает в форме буквы «о».
Взгляд Кирилла тоже скатывается вниз по моему лицу и фокусируется на губах с такой интенсивностью, что они сохнут, и мне хочется их облизать.
– Просто, блять, выпей, – бросает Кирилл, резко отворачиваясь.
Зажмурившись, я проглатываю лекарство. На вкус оно… никакое.
Я опускаю пустой стакан. Новиков тут же забирает его, словно боится, что я с ним что-нибудь сделаю.