Руки тянет магнитом вниз. На ее грудь, часто вздымающуюся из-за того, что мы творим. Ниже. Я просто скольжу по изгибам, а Дашу трясет в прямом смысле слова. Это не сыграть. Да и незачем. Я бы к ней и правда не притронулся, если бы не видел, не чувствовал отклик на всех уровнях – эмоциональном, физическом. На гребаных инстинктах. Я себе даже обещал. И в очередной раз послал обещания на хуй – если дело касается ее, я не могу за себя отвечать.
Сжимаю упругую ягодицу, глажу коленку, внутреннюю сторону бедра. Продираясь сквозь собственные запреты, тяну подол ее платья выше и сам шиплю сквозь зубы в унисон со стонущей Дашей, когда вдаливаю пальцы ей между ног.
– Постой, стой… – очень тихо и неуверенно произносит она. Закусывает нижнюю губу, дышит мне в рот, жмурится. Мне ничего не стоит настоять, и я выебу ее прямо в тачке посреди улицы.
И чем я буду лучше Мота?
Эта мысль действует лучше ведра ледяной воды. Выдыхаю, целую коротко ее в лоб и поправляю платье обратно. Возвращаюсь на сиденье, сажусь ровнее, пытаюсь поймать фокус. Давлю на глазные яблоки, чтобы собраться с силами. Сука, что вообще творится со мной?
– Пристегнись, – говорю, не следя за интонациями, а злюсь я лишь на себя одного. Потому что срывает резьбу, потому что не следую собственным принципам, потому что хуйню не по плану творю.
А затем бросаю быстрый взгляд на Дашу, которая трясущимися руками пытается попасть ремнем в замок, и понимаю, что готов творить снова.
– Это неправильно, – спустя четыре квартала на очередном светофоре заговаривает она. Мотает головой.
– Похуй, – единственный ответ, который могу ей дать.
Он, по всей видимости, делает только хуже. Она кусает губу. Надеюсь, не плакать собралась? Да твою ж…
– Я привык делать то, что считаю нужным. Не соответствуя чьим-либо ожиданиям и заветам о том, что хорошо и плохо.
Молчит, пока мы продвигаемся до следующего красного сигнала. Мы их все решили собрать. Комбо, блять!
– Тебе это очень идет, – говорит она, а я, для кого похвала обычно дает обратный эффект и отвращает от всего, как послушная псина, готов, кажется, на новые подвиги, лишь бы услышать от нее что-то подобное еще.
– Спасибо, – отвечаю словом не из моего обихода. Даша накрывает лицо ладонями и то ли смеется, то ли плачет – не могу оторвать от дороги взгляд, и меня снова долбит.
– Боюсь, представить, как выгляжу в твоих глазах после всего…
Не плачет, слава богу. На остальное похуй.
– Прекрасно ты выглядишь.
И вновь поймав красный, я на секунду убираю ладонь с руля, чтобы погладить ее щеку и подбородок. И кайфануть от румянца, который затапливает ее шею и лицо.
– Особенно в этом платье.
Ее взгляд блестит, и мы оба понимаем, что она хорошо запомнила мои слова о нем. А я не кривил душой, когда говорил это. Оно слишком объемное, чтобы не хотелось содрать его с нее. Сжать руки на тонкой талии. Залипнуть на округлые бедра. А ее грудь… сука, с той блядской красной комнаты не могу перестать думать о том, какие на вкус ее соски.
Я повернулся на ней. Я хочу ее. И хер его, на сколько меня хватит, зная, что ее от меня не воротит. Даже после всего… я ведь виноват в сложившейся ситуации в той же степени, что и Мот. Я позволил. Я выжидал. Я…
– Ты не должна думать так, – говорю, когда мы заезжаем на подземный паркинг у меня дома. – У тебя нет повода меня стыдиться. Я знал, на что иду. И я забрал тебя со всей твоей историей.
Кажется, что Даша даже не дышит, принимая эти слова.
– Даш, ты слышишь меня? Мне похуй, что было до. У всех свое прошлое.
Она смотрит некоторое время перед собой, а после шепчет робкое “спасибо”. И снова по венам извращенное возбуждение от ее красных щек.
Она нервно дергает ручку двери, которая не поддается.
– Ремень, – озвучиваю я, глядя на все еще пристегнутый ремень безопасности, о котором забыла. Затем отключаю центральный замок и жестко прошу: – Подожди.
Джентльмен из меня херовый, но я выхожу из машины, обхожу вокруг капота и открываю для нее дверь. Никогда не страдал подобной фигней. Но сейчас, для нее это кажется… правильным.
Глава 21
Даша
Той ночью, ворочаясь без сна, я почти ненавижу себя за то, что остановила Кирилла в машине. Возможно, тогда бы я лежала сейчас в его объятиях, а не изнывала в одиночестве от неутоленного желания. Каким бы ни был Матвей, он научил меня наслаждаться сексом. А секс с Кириллом, судя по тем нескольким столкновениям, когда он дал мне возможность попробовать на вкус напряжение между нами, обещал быть феерическим.
Если бы я только могла себе его позволить…
Сжимаю бедра, чтобы унять пульсацию между ними, но делаю лишь хуже. Память услужливо подкидывает воспоминания о жадных прикосновениях Кирилла к моей груди и том единственном моменте, когда его пальцы надавили на мой центр…
Кусаю губу, касаюсь себя…. и вспыхиваю, как фейерверк через считанные минуты. Насколько по десятибалльной шкале я испорченная? Даже если на сто, то что? По крайней мере после оргазма мне удается заснуть…
Следующий день почти в точности повторяет собой предыдущий. А потом еще один и еще. Я работаю с документами и печатаю столько, что к вечеру перед глазами начинают плясать красные звездочки, а в шесть меня забирает Кирилл. Разница лишь в том, что он меня больше не целует. А я… оказывается, я этого очень хочу. И даже пресловутые рамки приличия и мысли о том, как наша связь может выглядеть со стороны, уже меня не смущают. Для разворота на сто восемьдесят градусов хватило одних единственных суток, его сумрачного взгляда и тонкого аромата одеколона, которым пахнет в салоне его Гелендвагена. И чем дольше он сохраняет дистанцию, тем сильнее становится мое желание ее сократить. Только я… Не знаю, как это сделать после моего «стой». Что если Кирилл махнул на меня рукой и решил, что проще для него со мной не связываться?
– Какие планы на выходные? – спрашивает он, когда я сажусь на пассажирское кресло рядом с ним в пятницу вечером.
– Даже не думала об этом, – отвечаю честно. – У меня завтра вождение. А потом я, наверное, предпочла бы провести два дня дома… То есть, в твоей квартире… Ну… Ты понял. Если ты не против.
Мой