– Запомни раз и навсегда, Даша, – произносит он тихо, но от напряжения в его голосе у меня по позвоночнику бежит холодок. – Ты можешь звонить мне в любое время. В любое. Я отвечу. Это понятно?
Я киваю, не рискуя говорить. Отчего-то горло сдавило, и на глазах собираются слезы. Чего доброго расплачусь. Почему рядом с ним я такая чувствительная? Смогла же быть сильной сегодня с Матвеем, а рядом с Кириллом становлюсь эмоциональной развалиной…
Он вздыхает. Смотрит на меня испытывающе, будто чувствует ту бурю эмоций, что творится внутри. Но и я его чувствую. Он тоже неспокоен. Его тоже ломает. Мы как два корабля, попавшие в смертельный шторм, пытаемся удержаться на волнах, не позволив разрушительным эмоциям утянуть на дно.
– Испугалась? – тихо спрашивает Кирилл.
– Да, – не вижу смысла лгать.
– С Матвеем я разберусь. Раз он не понимает по-хорошему… – он громко сглатывает. – Он тебя больше не побеспокоит.
Кирилл кладет руку на рычаг переключения скорости, чтобы тронуться, но я вдруг порывисто накрываю его ладонь своею, не позволяя.
Не знаю, откуда во мне эта смелость, но я внезапно подаюсь ему навстречу. Перекидываю ногу через его бедро. Сажусь на его колени так, что наши лица оказываются на одном уровне. Кладу ладони на его колючие щеки и смотрю прямо ему в глаза.
– Он ничего мне не сделал. Просто хотел поговорить. Но я… Я смогла сказать ему нет. Понимаешь? – я чуть наклоняюсь, так что наше дыхание смешивается.
Ладони Кирилла ложатся на мои ягодицы, обтянутые брюками. Он легонько сжимает пальцы, посылая по моему напряженному телу волну электрических импульсов.
Он все еще рассержен. А я внезапно чувствую странное облегчение… Совсем неуместное, даже глупое. Почему? Это так просто. Я вдруг понимаю, что Матвей больше не имеет надо мной никакой власти. А вот его брат, чьи горячие ладони властно сжимают мой зад… Его брат сводит меня с ума.
– Можно я тебя поцелую? – спрашиваю сипло, едва задевая его губы своими губами.
В горле Кирилла что-то булькает. Он еще крепче сжимает мои ягодицы. А потом дергает на себя, запечатывая мой рот горячим, крышесносным поцелуем, который стирает из моей головы всякое воспоминание о Матвее.
Глава 27
Кирилл
– Слишком много зрителей. Не собираюсь делить тебя с ними, – объясняю надувшей губы Даше, когда перехватываю ее руки, которыми пытается расстегнуть ширинку на моих брюках.
Она, в один миг спохватившись, оглядывается по сторонам через стекло, будто только сейчас вспоминает, что мы не дома, не одни, в тачке. Посреди улицы. Краснеет так явно – ее румянец горит в свете фар мимо проезжающих автомобилей. Как в ней сочетается эта ангельская невинность и дурманящая голову порочность, в душе не знаю. Но когда она возвращается на сиденье справа, я уже жалею, что ее остановил.
Идиот.
По итогу дорога домой занимает в два раза меньше времени.
На подземную парковку мы заезжаем минут через десять, чуть больше. Молчим. Инициативу, по понятным причинам, Даша больше не проявляет. Вижу, что в ее голове идет какой-то спор. А моя выдержка уже трещит по швам. Хочется уже наплевать на камеры, установленные по периметру паркинга, и продолжить там, где остановились. Хочется, чтобы не выдумывала ерунду, которой уже явно заполнила голову. Но вместе с нами на соседнее место заезжает минивэн, полный детей. Я не шучу, их там трое или четверо, и все галдят наперебой. Отвлекают.
Мысли о том, что я пытаюсь не вести себя, как Мот, отымев Дашу в тачке на улице, когда она достойна большего, выбивает заехавший мне в затылок футбольный мяч.
– Дай пас! – борзо орет мелкий пацан в веснушках. Даже не извинившись. А я теряюсь от такой наглости. Эта банда быстро берет нас в оборот, и вот уже Даша улыбается самой младшей из рыжего семейства, которая принимает ее за какую-то принцессу и, пока едет в лифте, просит потрогать ее волосы.
Как ни странно, они разряжают напряжение между нами, и в квартиру мы заходим, уже смеясь.
– Я всегда хотела такую семью, – выдает Даша, разуваясь, и тут же смущается своих слов.
– Рыжую? Тогда это не ко мне, – шучу я, но ее глаза расширяются, она кусает губу и следом прячет взгляд.
– Большую, – почти шепотом отвечает, а я подхожу к ней со спины и кладу ладони на плечи, отчего она вздрагивает.
– Даш?
Слышу тяжелый вздох, жду, пока соизволит ответить. Сам учусь с ней всему, но понимаю, что сначала нужно научиться говорить ртом. Не хочу, чтобы скрывала от меня хоть что-то. Не хочу, чтобы неправильно понимала меня.
Она кивает, будто боится издать хотя бы звук.
– Я тоже хочу семью и детей, – начинаю с главного, чтобы не было стеснений на эту тему. – Это нормальное желание, когда мужчина встречает свою женщину.
Жду, что дойдет и так, но Даша или не понимает намеков, или намеренно издевается надо мной. Ладно, но только ради нее…
– А ты моя женщина, слышишь меня? – я веду ладонями вниз по ее рукам, которые покрываются мурашками. Чуть сжимаю их на ее тонкой талии под рубашкой, в которой ее грудь смотрится так же потрясно, как и без ничего.
И еще один вздох. Ощущаю, как Даша дрожит, слышу всхлип. И тут же она начинает тереть лицо руками, чтобы я ничего не увидел.
– Даш, повернись ко мне. Пожалуйста, – мне приходится приложить все силы, чтобы не заставить ее, а попросить. С ней все хочется сделать правильно.
– Прости, что расклеилась, так много всего и… – она мотает головой, настырно игнорируя мою просьбу, накрывает ладонями лицо, прячась от меня. – Мне так страшно тебя потерять, хотя ты… знаю, что ты мне и не принадлежишь. Мы и не вместе-то… я просто живу у тебя, у нас потрясающий секс, но… я съеду, как только…
– Почему мы не вместе? Даш?
Больше не жду, вынуждаю ее обернуться ко мне, убираю от прекрасного личика руки. Ну какая же она охуенная. Даже сейчас – с раскрасневшимся носом и искусанными не мной губами.
– Мы не говорили об этом и… – растерянно тараторит она. – На самом деле, я просто забыла, как грязно все началось, а сегодня… Матвей напомнил, и теперь я не знаю… Как ты вообще можешь смотреть на меня, не думая…
– Не знал, что нужно озвучивать очевидные вещи. Мой промах, – произношу тише. А затем прикрываю на миг глаза и целую Дашу в теплый лоб. Прижимаю к себе и улыбаюсь, потому