– И чем же она тебя так зацепила? – продолжает Мот, тупо не усваивая урок с первого раза. Он, блять, всегда туго мыслил. – Член сосет хорошо? Или в задницу уже дала? Со мной ломалась, но старшему ебарю, к которому прыгнула в койку, видимо, уже позволила?
Перед моими глазами все застилает красным. Подлетаю к Моту. Беру за шкирку и с размаху швыряю его прямо в хлипкую барную стойку, так что он вновь оказывается на полу в куче побелки и мышиного дерьма.
– Не твоего ума дела, Матвей, как я трахаю свою женщину, – чеканю по словам. – Я тебя предупредил. Продолжишь хуйню творить, пожалеешь.
– Поменяешь брата на девку? – он презрительно усмехается и сплевывает в сторону.
Я глубоко вдыхаю, разгоняя бешенство, до которого способен довести меня только Мот. С детства у него есть такая особенность. Ебучая.
– Поменяю. Запомни это.
На несколько секунд в помещении становится тихо. Мот уже даже не пытается подняться. Сидит на полу, нервно трет руками голову. А я, блять, не понимаю, где мы с отцом так ошиблись… Воспитывали младшего, стараясь заменить ему мать. А в итоге вырастили нахлебника, который только сорит деньгами, ведется на дешевые понты, совершенно не уважает женщин и не отвечает за свои слова.
– Твой клуб выглядит как хлев, а ты в него еще и плюешь, – говорю грубо. – К завтрашнему дню жду детальный отчет, на что ты потратил первый транш бабла. Если все так, как я себе представляю, про вторую часть можешь забыть. Как и про любую другую финансовую поддержку от меня.
– Тут были сложности с…
– Мне по хуй! – безапелляционно прерываю очередной поток его лжи. – Ты когда клянчил деньги, божился, что никаких сложностей не будет. Зуб давал, что все на мази. Приглашал текилу пить на открытии, помнишь?
– Знаешь, Кир, ты ведешь себя как мудак, – стоило запахнуть жареным, Мот тут же включает обиженку.
– Я, блять, мудак? – в прямом смысле охреневаю с гонора младшего брата. – Я тебе бабло сливаю последние лет пять. В последний год – в двойном размере.
– Ну так последний год и считать не стоит, – ерничает он. – Ты сливал мне, чтобы я сливал ей. Не обижал твою зазнобу. Стал для нее серьезным положительным мальчиком.
Мот, блять, знает, куда бить. Знает, что как только я запал на Дашу, а она выбрала его, он стал держать меня за яйца.
– Думаешь, так будет продолжаться и дальше? – уточняю я.
– А кому от этого плохо? Недостатка в бабле у тебя вроде нет. А вам – совет да любовь. В каком-то смысле ты мне даже обязан своим счастьем. Если бы я тогда не перегнул палку с тройничком…
– Ты в край охуел, – перебиваю я, хотя от желания заткнуть Мота соприкосновением моего кулака с его челюстью аж ладонь чешется. – Завтра жду от тебя нормальный отчет. Или на этом все. А про Дашу чтобы больше не смел даже думать. Это ясно, надеюсь?
Повторяю как для дебила, но а что поделать, если так ведет себя. Понадобится – еще повторю. Чтобы закрепить, так сказать, результат.
Брат молчит. Смотрит исподлобья, как обиженный ребенок. Но не перечит. Больше нет. Слишком высокие, блять, ставки. И он это прекрасно понимает.
Глава 30
Даша
Не знаю, почему я так нервничаю. Понимаю же, что Кирилл глупостей не наделает, и все равно сердце екает, как представлю его разговор с Матвеем. Было бы легче, если бы он не ездил к брату, но… Тогда это был бы не Кирилл. А потому я принимаю его решение. Принимаю, потому что доверяю.
Говорят, доверие нельзя купить, его можно только заслужить. Сейчас я, как никогда, хорошо понимаю эту фразу. Матвей покупал. Изо дня в день покупал меня вещами, словами, обещаниями, а Кирилл никогда и не пытался. Но своим поведением и поступками дал мне почувствовать, что значит, когда за мужчиной как за каменной стеной. И даже сформировал что-то вроде уверенности: он меня в обиду не даст, как бы ни сложились наши отношения в дальнейшем.
Кирилл возвращается с закатом. Когда щелкает дверной замок, я нахожусь на кухне. Чтобы отвлечь себя от гнетущих мыслей, решила испечь пирог с курицей по маминому рецепту, не рассчитывая на то, что Кирилл станет есть – я отдаю себе отчет, что он, как и Матвей, вырос на ресторанной еде. Просто было легче переносить ожидание, занявшись готовкой. Голова отключилась хоть ненадолго, сосредоточившись на рецепте, а не на том, что я стала причиной раздора между двумя братьями…
Я единственный ребенок в семье и всегда мечтала о брате или сестре. И у Кирилла с Матвеем были хорошие отношения. До меня, до того, как все начало портиться из-за сложной динамики чувств и влечения…
– Чем это пахнет? – Кирилл тянет носом, когда я выбегаю ему навстречу.
Одним этим вопросом немного разряжает атмосферу, позволяет мне выдохнуть и не броситься к нему в объятия от облегчения. Потому что он выглядит так же, как когда уходил… Одежда, прическа, лицо, даже руки… Я впитываю в себя все за одно мановение, похожее на затвор фотоаппарата.
То есть, они с Матвеем не подрались.
– Я… Это пирог. Извини, я просто захотела… – лепечу сбивчиво, потому что рада, что он вернулся. Что целый и невредимый стоит в прихожей, заполняя собой пространство, делая меня одновременно счастливой и растерянной.
– А извиняешься за что? – спрашивает он, выразительно изгибая бровь.
– Не знаю. Может быть, ты не любишь запах домашней еды, как… – я проглатываю имя, хотя мы оба прекрасно понимаем, кого я имею ввиду.
Кирилл вздыхает. Сбрасывает обувь, подходит ко мне ближе. Обхватывает пальцами подбородок, приподнимая мое лицо, и смотрит так пристально, будто хочет проникнуть в мою голову.
– Волновалась? – один вопрос, который эмоционально меня размазывает.
– Очень, – произношу тихо, в который раз поражаясь, как чутко он улавливает мое настроение.
– Все хорошо, Даш, – он подается вперед, его губы в целомудренном поцелуе касаются моего лба. – Насчет Матвея можешь больше не переживать. Он тебя не побеспокоит.
– А как вы? – не могу нормально доносить свои мысли, но, к счастью, Кирилл понимает.
– Он мой брат. Мы разберемся.
Я киваю. Горло перехватывает от эмоций, глаза предательски слезятся. Я чувствую, как руки Кирилла обвивают мою талию, притягивая ближе. Прячу лицо у него