— Понял! — Демид выпрямился, приняв важный вид. — Значит, нужно хорошо поливать и ухаживать! Я помогу! Я уже опытный! — Он посмотрел на меня. — Мама, тебе сейчас нужно только бульон и яблоки? И много спать? Как клубнике, когда она только всходит?
От такой заботы и этой смешной, детской аналогии у меня на душе стало тепло и спокойно.
— Да, солнышко, что-то вроде того, — улыбнулась я. — Много отдыха, хорошая еда и… никакого стресса. Чтобы семечко хорошо прижилось.
— Тогда я буду следить, чтобы тебя никто не тревожил! — заявил он. — И Георгию скажу, чтобы готовил только «садоводческую» еду!
Он помчался на кухню, видимо, чтобы немедленно начать инструктировать Георгия о тонкостях ухода за «особой грядкой».
Мы с Маркусом остались стоять в прихожей. Он посмотрел на меня, и мы оба одновременно рассмеялись — тихо, счастливо, с облегчением.
— Ну что, главный садовник? — прошептала я, толкая его плечом. — Устроил тут ботанический ликбез.
— А что? Объяснение на его уровне, — парировал он, притягивая меня к себе. — Зато теперь он воспринимает это как естественный, прекрасный процесс. А не как что-то стыдное или пугающее. И готов помогать. Что, согласись, лучше, чем вопросы про аистов.
Я кивнула, прижимаясь к нему. Да, это было лучше. Страх и неловкость ушли, сменившись этой тёплой, немного смешной, но такой родной семейной историей про папу-садовника, маму-грядку и волшебное семечко, которое, возможно, уже начало прорастать. И как бы ни оказалось в итоге, эта новая, щемящая надежда уже стала частью нашего дома. Частью нашей странной, чудесной, самой лучшей на свете семьи.