Вот же она, новая жизнь — протяни руку и возьми. Так в чем проблема?
«Не твое собачье дело!» — вдруг обожгла меня злая мысль.
Передав ее по незримым каналам, Диедарнис не повернул головы и даже не шелохнулся. Но я видел, как в его глазах вспыхнул дьявольский огонек. Травмированная кисть начала мелко трястись, а моего горла лишь на мгновение коснулись «тиски».
Это подействовало отрезвляюще. Напомнило, кто он есть — безжалостный психопат с редкими проблесками человечности и крайне непредсказуемое существо, способное сотворить все, что угодно.
Как бы то ни было, у меня не было ни малейшего желания возвращаться на стадию пыток. А потому, благоразумно отбросив все размышления о нем, я подошел к подрагивающей голограмме. Около минуты изучал ее наравне с остальными и под конец мрачно присвистнул.
За последние две с половиной недели ситуация на поверхности кардинальным образом изменилась.
Во-первых, войска Небесного Доминиона захватили базовый лагерь, что в принципе особой новостью и не являлось. Также они подмяли под себя окружающие его ледяные просторы. Существенно разрослись, нагнали десятки тысяч солдат. Возвели вторую кольцевую стену и построили множество оборонительных сооружений, превратив гостиничный комплекс в хорошо укрепленный форт, над которым подобно мыльному пузырю переливалась призрачная сфера силового поля.
Теперь при взгляде со стороны они напоминали собой гигантское золотисто-фиолетовое пятно, по правую сторону от которого укороченным полумесяцем расположилось несколько маленьких: Печать Децемвира, Пылающий Амиуц, Титановые Патриоты и прочие преданные Эрдамону сателлиты, не вошедшие в число приглашенных. Далее строго внизу находились нейтральные Галерея Павших, Стальной Центавр и Дханус Дор. Ну и наконец левее и гораздо дальше виднелись наши союзники: Нулевой Меридиан, Радужный Форменос, Анкалимэ и Габитгатхол, чей бедный глава — минотавр Астерий — отправился на дно океана самым первым.
— Странно, что войскам Аполло позволили остаться, — произнес Август, стараясь приблизить карту насколько возможно. — Блин, не видно нихрена…
— Ты позволишь? — обратилась Ада к Диедарнису.
Дождавшись молчаливого согласия, она одним прикосновением повысила четкость картинки в несколько раз — подселила титану «Кибернетического Симбионта», временно усиливающего способности его сенсоров.
Это, в свою очередь, приоткрыло завесу над множеством других неучтенных деталей, тем самым заставив нас снова окунуться в изучение территории.
Десятки участников, тысячи движущихся разноцветных точек, тепловые и магические сигнатуры сотен механизмов, половина из которых имела военное назначение.
Самоходные мортиры, автоматические баллисты, тяжелые туши боевых големов, скорпионы, бесчисленные огневые точки с турелями. Еще были Механические Жнецы — машины, срезающие вражеские построения вращающимися лезвиями, небезызвестные Шагоходы, Зеркальные Башни и отбрасывающие длинные тени «хищные птицы». Бронированные цеппелины, плавно заплывающие в стыковочные гнезда швартовочных мачт. Окна иллюминаторов покрыты морозным узором, а вдоль пузатых боков суетятся гипертрофированные «тату-машинки», обновляя зачарования — защита от холода, огня и электричества.
Внушительно, ничего не скажешь.
Но то была лишь вершина айсберга, потому как при более внимательном рассмотрении я смог зафиксировать странную вещь: почти каждая единица техники была отмечена специальным магическим символом, не дающим переместить ее в межпространственное хранилище, включая обожаемый мною «карман пустоты». Хуже того, буквально через каждые двадцать пять метров, помимо обычных тепловых маяков, встречались так называемые Кристаллы Прозрения — невысокие столбики с пульсирующим навершием, призванные уничтожать любую иллюзию в радиусе действия.
— Надо же.
Глядя на столь тщательную проработку прошлого боевого опыта, я не смог удержать в себе ехидной ухмылки. Иллюзии, молнии, кража техники — неужели это все для меня? А к «криолитовому посвящению», интересно, вы тоже подготовились? Мифриловые памперсы или хотя бы пластины на задницу?
Шутки шутками, но интуиция подсказывала, что где-то с полсотни солдат действительно щеголяли в подобной новинке. Да еще и обшитой меховыми подкладками, чтобы яйца на морозе не примерзли к металлу.
Однако не суть. К настоящему моменту ситуация складывалась весьма серьезная, а потому относиться к ней легкомысленно — большая ошибка.
— А это еще что такое?
Немного отдалив изображение, Август уставился на целое поле «нефтяных вышек». Десятки, если не сотни, буровых установок и возвышающиеся над ними огромные башни с лебедками, вокруг которых извивались многокилометровые «змеи» — оледеневшие цепи с острыми зазубренными наконечниками, близко напоминающими лезвия гарпунов.
— Инструмент моей казни, — спокойно ответил Диедарнис. — Я покажу.
Протянув ладонь, он неспеша провел тремя пальцами по часовой стрелке. Картинка резко ускорилась, и перед глазами начали мелькать кадры возможного будущего.
Глядя на голограмму, мы увидели, как с помощью буров враги сверлят глубокие скважины, чтобы добраться до воды, после чего опускают в них монструозные цепи. Когда наконечники достигают дна, операторы на поверхности активируют гарпуны и те с силой вонзаются в статую — в голову, плавники, участки тела, где металл наиболее тесно переплетается с живой материей. Затем в четырнадцати километрах над ними включаются лебедки. Цепи натягиваются, лед потрескивает под напряжением, и мегалодон начинает медленно подниматься сквозь толщу воды.
Достигнув нижней поверхности ледяного панциря, его массивная голова с глухим грохотом ударяется об лед. Кажется, что дальнейший подъем невозможен: четыре километра твердой материи — преграда, которую не преодолеть обычными средствами. Однако офицеров Доминиона это не останавливает. Задействуя магию и технологии одновременно, они направляют по цепям потоки мощного инвольтационного излучения, превращая их в гигантские проводники тепла. Благодаря зачарованиям, сегмент за сегментом те быстро раскаляются, и вот уже сама туша титана постепенно нагревается до неестественно высоких температур. Его механические части начинают светиться, а органика — обугливаться и отслаиваться.
В скором времени он, словно гигантский факел, начинает прожигать дорогу собственным телом. Вокруг образуется пар, лед трещит и плавится, формируя вертикальный тоннель с оседающими на его стенках остатками плоти.
В эти часы внутри мегалодона бушует агония. Его нервные окончания передают сигналы боли, которые невозможно заглушить, ибо каждый сантиметр пройденного расстояния — это новый всплеск страшных мучений: мышцы сворачиваются в пепел, магические контуры вспыхивают, бешено мечущееся сознание медленно угасает.
Когда его окончательно поднимают на поверхность, Диедарнис уже мертв. Он более не представляет собой уникального гибрида — теперь это лишь исполинский каркас. Пустая выжженная оболочка, а также наглядная демонстрация того, что бывает, если переходить Доминиону дорогу.
— Ни страха, ни почтения, — все тем же спокойным голосом произнес хозяин «подземелья». — За прошедшие тысячи лет люди разучились бояться титанов. Перестали уважать бога морей. Думаю, следует преподать им урок.
— Я одного не понимаю, — покачал головой Август. — Чтобы спасти участников рейда, достаточно подтянуть тебя на семь с небольшим километров. Зачем