И у него это получилось.
Вся гордость дворфа действительно улетучилась. Он чувствовал себя раздавленным. Морально и как будто физически.
— Флин, прости меня… Пожалуйста, прости…
— Не стоит извиняться, господин Аполло. Для меня было честью служить вам.
Это было последнее, что он произнес.
Блеснули в лучах солнца «золотые» кинжалы, голова дворфа покатилась по «земле», и неожиданно стало так тихо, что все присутствующие услышали трещащие в глубине массивы льда.
— Я обращаюсь ко всем… К гномам Меридиана, людям Вергилия и остальным… — «панк» говорил спокойно, но складывалось стойкое ощущение, что его голос был способен дробить скалы. — Если у вас есть божественная сталь — сейчас самое время ею воспользоваться.
Он более ничего не сказал. Лишь смахнул ладонью стекающие по щекам горькие слезы и обрушил топор на преграду.
А спустя мгновение к нему присоединились все остальные.
* * *
Наша атака длилась недолго.
Концентрация огня и бушующей в сердцах ненависти была столь чудовищной, что мы уничтожили декагон за минуту. Но несмотря на это Белар успел добиться своего — стоило последнему участку барьера разлететься миллионом осколков, как зависшая в небе «Сфера Надзора» начала отмечать тысячи тепловых сигнатур.
С прорыва Диедарниса прошел ровно час.
Солдаты Доминиона материализовались на точках, друзья и враги резко перемешались, и одновременно с этим наступил момент, к которому я морально готовился все это время — Файр.
Профессор воскрес.
Я знал это. Чувствовал его присутствие. Как и стремительно возросшую степень угрозы, осложненную тем, что меня буквально разрывало на части. С одной стороны, я понимал, что должен во что бы то ни стало сразиться с Доусоном, потому что на кону стояла Ада и наша с ней личная жизнь. Но с другой — Эрдамон и отец Малькольм были как на ладони. Нам оставалось совсем чуть-чуть. Казалось, стоит протянуть руку, нанести последний решающий удар, и все, война закончится.
Скрывать не буду, желание добить подонков практически перевесило чашу весов, однако холодная рука с пепельно-серой кожей меня отрезвила.
— Твое личное счастье важнее войны кланов. Поверь, я знаю, о чем говорю, — прогудел Гундахар, крепко ухватив меня за плечо. — Иди, спасай синекожую бестию. А с этими уродами я сам разберусь.
— Ты прав.
Согласившись, я направился прочь, но тотчас остановился, протягивая игву деревянный кулон — артефакт, дарующий временную защиту от способностей Инквизитора.
— Ну и нахрен ты мне это даешь, тупица несчастный? Я же мертвый.
— В арсенале Малькольма есть не только «Брадикардия». Еще «Паразитизм» и «Внушение Боли».
— Видеть перед собой бестолковых паразитов каждый день — это и есть настоящая боль. А у него это так. Говно на палке.
— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я.
— Все, Вайоми, пшел с глаз моих. И чтобы без победы не возвращался.
— Благодарю.
Я последовал его совету.
Скрылся в рядах атакующих и в скором времени пропал с радара.
А генерал, тем временем, повернулся к Августу. Главе Вергилия, что ровно в следующую секунду, прижимая к уху радиогарнитуру, грязно выматерился.
— В чем дело?
— Мы не успели. Портальные инженеры передают, что Атлас не доехал до них сотни метров. Ада крушит его изнутри. Пытается выломать двери и совсем скоро вырвется на свободу. Но Вел не сдается — вместо мегалитов он решил отвезти ее как можно дальше отсюда.
— Ясно. Жалко, конечно. Я думал, сработает. Хотя и не сказать, что я удивлен.
* * *
«Глубокий вздох — медленный выдох»…
«Глубокий вздох — медленный выдох»…
Продвигаясь между рядами, я начал погружать себя в состояние медитативного транса.
Помнится, пребывая в чертогах, Заранда многому меня научил. Приоткрыл завесу на «путь стихиалиев», где способность концентрироваться на главном была одним из основополагающих принципов нашего обучения.
Что я и делал.
Успокаивал мысли и подобно наслаиваемым на изображение фильтрам отсекал ненужное.
Стоны раненых, бессвязные вопли и рев двигателей — долой. Мне они ни к чему. Тысячи пар сражающихся — оставить лишь контуры, включая оружие, а остальное размыть. Изменения ландшафта — оставить без изменений.
Пожалуй, в ту самую минуту я был словно компьютер. Качество графики, тени, текстуры, трассировка лучей — все это было принесено в жертву ради одной-единственной цели: повышения кадров в секунду и уменьшения времени отклика. Ну и как следствие — ускорение поиска.
Эльфы, орки, гномы — всех затемнить. Женщин и мужчин ростом ниже ста восьмидесяти сантиметров — тоже.
Продолжая шагать вперед и параллельно создавая вокруг себя информационный вакуум, я ощущал, как мои органы чувств обострились до предела. Я был словно оголенный нерв. Сжатая пружина, готовая выстрелить в любой момент.
Порывы ветра, дыхание, невидимые глазу завихрения от смешивания горячего и холодного воздуха — я искал его. Задействовал врожденные способности стихиалиев, но ничего не находил.
«Где же ты?»
Тишина.
Периодически мелькающие лица мужчин, подпадающих под запрос, но все это было не то. Профессор будто исчез. Или же укрылся в тенях, готовя удар.
Еще около минуты я потратил на поиски, но ничего не добился. А значит, у меня оставался всего один шанс его отыскать — использовать «Тропу Забвения». Способность рыцаря смерти, позволяющую телепортироваться к желаемой цели.
Когда я применил ее, мир вокруг изменился: дневной свет погас, лед превратился в пепел, руки забытых душ крепко обхватили меня со всех сторон, а перед глазами начали пульсировать красные точки — бьющиеся сердца врагов.
По логике я должен был выбрать кого-то одного. Как именно это сделать я не знал, но интуиция подсказала, что необходимо просто назвать имя.
«Файр Дирайн», — мысленно произнес я, но ничего не изменилось. Более того, меня выбросило обратно. Буквально в метре от того места, где я находился.
Уверен, многие бы на моем месте решили, что заклинание не сработало. Но увы. «Тропа Забвения» исправно выполнила свою роль. Хотя бы потому, что профессор находился прямо у меня за спиной.
Он ударил изо всех сил.
Не руками — магией. А если точнее — «Истинным Пламенем». Убийственной способностью, что подобно проклятому стихиалиуму сжигала не только само тело, но и уровни.
Жестоко. Но предсказуемо.
Судя по всему, он планировал победить меня одной мощной атакой. Жечь своим гневом до полного обнуления и смотреть, как я корчусь, подыхая в мучениях. Но вот незадача — полученное в награду «Дитя Инферно» свело весь ущерб до минимальных значений.
Да, оказавшись под бушующим шквалом, я почувствовал сильную боль. И да, моя кожа мгновенно покраснела и пошла волдырями. Но