— Да, но ты…
— Я… — мягко перебил он. — Я — лишь сломанная вещь из далекого прошлого. Забытая и никому не нужная. Лишняя для мира тогда, лишняя и сейчас.
Титан посмотрел вдаль, туда, где обломки льда сходились с горизонтом.
— Пройдет время, Эо, и ты поймешь, — продолжил он. — То, что знаю я и знает Гундахар. Бессмертие — это не дар. Это проклятие. Мы должны жить… и мы должны умирать…
Лед под ним чуть просел. Вода накрыла ступни, под которыми отныне не было ничего. Лишь четырнадцать километров холода и тьмы.
— Долгое время я боялся бездны. Блуждал по ущельям неясности, по лабиринтам разочарований, по заповедникам вычеркнутого из памяти. Но теперь не боюсь. Потому что бездна — часть меня.
Он начал сползать.
Вода медленно поднималась все выше. Казалось, Диедарнис вот-вот сорвется, исчезнет в пучине, как неожиданно произошло нечто странное — генерал дрогнул. Опустился перед ним на колено, в последний момент схватил за руку и, крепко сжав ладонь, заглянул в глаза.
Игв ничего не говорил. Хотя бы потому, что тот смысл и те эмоции, промелькнувшие в его взгляде, значили гораздо больше любых слов.
— Ты один стоишь их всех, — тихо прогудел Гундахар. — Для меня было честью встретить тебя.
— А для меня было честью быть знакомым с величайшим… — улыбнулся он.
Это было последнее, что произнес Диедарнис.
Реактор в его груди затих. Бело-оранжевый свет, что так долго жег его изнутри, погас. А глаза — те самые, слишком ясные для темного монстра — помутнели.
Не сразу, но генерал отпустил его руку.
Мегалодон начал погружаться под воду, и я неожиданно понял, что то послание в мегаполисе было пророческим: та же умиротворенная улыбка, та же теряющаяся во тьме искалеченная ладонь.
Титан погружался на дно, однако на этот раз навсегда. И я чувствовал, как боль от утраты разгорается в груди с новой силой.
Я был опечален его трагичной судьбой. Видел в нем друга. Жестокого, местами безумного, но вместе с тем в тысячу раз более человечного, чем все эти лидеры кланов вместе взятые.
Последний рыцарь из древних легенд, которого мир называл монстром, потому что не понимал.
— Прощай, Диедарнис, — сказал я.
Где-то позади всхлипнул Эстир. Старина Мозес перекрестился по старой земной привычке. Илай и Локо отвели взгляд. А Август молча приложил ладонь к бьющемуся в груди Сердцу Титана, словно обещая самому себе никогда не забывать его величайшую жертву.
— Надо идти.
Я кивнул.
Подхватил под руки Гласа.
Мы вернулись на борт Атласа и в скором времени отправились в путь.
Впереди было многое. Порталы, возвращение в Эанну, война, сферы Окруса, мои мысли насчет Германа и еще черт его знает сколько дерьма.
Но одно я знал точно.
Где-то очень глубоко, в безмолвной тьме океанских глубин, один уставший мегалодон наконец получил то, чего был лишен четыре с половиной тысячи лет.
Покой.
Глава 10
Все. Мы на месте.
В родной крепости Вергилия у побережья Бескрайнего океана. Где-то между Амфиром и поясом Толомея.
Парадоксально, но после всего того, что мы пережили, столь долгожданное возвращение домой показалось мне чем-то иллюзорным. Порталом в иную реальность. Вот мы замерзаем в ледяном аду посреди нестерпимого грохота взрывов и литров пролитой крови, а вот, спустя краткое мгновение, нас овевает приятный летний ветерок. В воздухе слышится аромат хвои и цветов. Подошвы сапог утопают в мягкой траве. Взгляд упирается в залитые солнечным светом высокие стены.
Мы были во внутреннем дворе крепости между главным залом и двумя башнями. На новой поляне мегалитов, установленных Готэном в наше отсутствие. Целых двенадцать штук, сквозь которые неустанно прибывали воины клана.
Когда мы заходили в мерцающую арку, большая их часть уже успела вернуться домой, а потому на выходе нас ожидало целое столпотворение. Я видел многих. Ферум, Полковника, получивших серьезные обморожения братьев-друидов, Селену, Осириса, повара Рамзи, темную богиню Эйслину. Чуть правее — моего помощника Вольта, рядом с ним — улыбающихся мне Адель и Лину.
Завидев на моих руках Аду, девушки не расстроились. Еще тогда, в лагере Аполло, их женская интуиция подсказала, что та наша ночь была одноразовой. Что их начальник по-прежнему любит синекожую красотку и скорее всего в конечном итоге они снова сойдутся.
Так и случилось. Они практически на девяносто процентов были уверены, что я вернусь не один. В связи с чем, ласково поприветствовав меня, решили не смущать дальнейшим присутствием и направились к выходу, заодно пропустив мимо юркнувшую вперед Тэю. Девочку, что каким-то чудом оторвалась от следовавшего по пятам вампира и, бросившись к рыцарю смерти, крепко обхватила его выше пояса.
А старый игв… вопреки обыкновению ответил. Слегка приобнял её одной рукой и взлохматил волосы, опираясь на криолитовый кол словно на трость.
— Значит, укрылась в яме Старины Бугурта… — тихо прогудел он. — Что ж, умно…
— Гундахар, что они сделали с тобой⁈ — Тэя поняла, что с генералом что-то не так. — Ты едва живой!
Тот усмехнулся.
— Уверена, что понятие «живой» ко мне применимо?
— Ну ты же понял, о чем я!
— Все будет нормально. Волноваться на этот счет смысла нет. Особенно только что вылупившимся желторотым соплячкам, сдуру увязавшимся за мертвецом.
— Точно? — в глазах подростка промелькнула тень недоверия. — Ты не умрешь?
— Меня всего лишь ударили одной злобной хренью времен позапрошлого обновления, — ответил игв. — В прошлом ей меня уже били. И не раз. Поэтому ничего страшного. Две-три недели, и буду как новенький.
— Хорошо.
Девочка вновь обняла рыцаря смерти. Уткнулась щекой в залитую кровью кольчугу.
— Да. Это хорошо. Однако конкретно сейчас меня интересует другое, — генерал обратил тяжелый взор на Хакаша. — Какого черта она тут делает? Тэя должна была тренироваться. И уж точно не находиться в месте, где столько людей.
— Гундахар, я… — вампир ненадолго запнулся, после чего виновато развел руками, поджав губы. — Она хотела тебя видеть. Знаешь, пусть я и древний, но еще не до конца очерствел. Я понимаю ее чувства. Более того, я следил. И не только я, — Хакаш стрельнул взглядом вправо и влево. — Дарий и Шейд тоже тут.
— Ясно. Кот из дома — мыши в пляс… — поморщился игв.
Вампир не ответил.
Лишь сделал шаг в сторону, покорно склонив голову.
Безусловно, рыцарь смерти был его командиром. Можно даже сказать — господином, которому тысячелетия назад неупокоенный аристократ клялся в верности. Но несмотря на это было заметно, что последние слова его огорчили.
— Прости. Настроение дерьмо.
— А когда оно у тебя было хорошим?
— Тоже верно, — кисло