Де Тур вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от боли. Артефакт до сих пор защищал его.
— Это тебе, козёл, за мой шкаф! — хрипло выпалил я, бросив взгляд на дыру в два кулака диаметром, которую «прогрыз» «тлен».
Из дыры пахнуло формальдегидом и тухлятиной, но для меня это не стало неожиданностью. Как и то, что двери аж трёх шкафов резко распахнулись, выпуская синюшные трупы. И не какие-то медленные и тупые, а быстрые, резкие, худощавые, с кожей, похожей на бледную древесную плоть. Лысые черепа были украшены безобразными шрамами, гениталии отсутствовали, а из глазниц смотрели налитые тьмой абсолютно чёрные буркала.
Идеальные, вашу мать, хищники!
— Поздоровайтесь с моими твор-рениями, месье! — насмешливо выпалил де Тур и резко выпрямился, снова швырнув в меня «тлен».
Я отбил его «воздушным щитом», попятившись вдоль стены.
Адреналин забурлил в венах, выжигая кровь. Сердце быстро-быстро забилось в груди, а ведьмак внутри меня шепнул, что, может, зря мы сунули голову в пасть льва?
Француз с перекошенной ненавистью физиономией начал закидывать меня магией, а его твари бросились в мою сторону, воняя формальдегидом. Пришлось уклоняться от их когтей и зубов, используя «скольжение».
Выносливость тратилась ударными темпами. Ноги немели, руки стали дрожать, а по лбу потекли струйки горячего пота.
— Тебе конец! Как я и говор-рил, Звер-рев, ты угодил в мою ловушку! — торжествующе полыхнул зенками француз, со свистом тяжело всасывая воздух.
Я не ответил, сберегая дыхание. Да и некогда мне было. Две твари прижали меня к стене, а третья с дымящейся после нескольких попаданий «шаровой молнии» башкой безжизненно валялась возле футболки француза. Та медленно догорала.
— Сдохни! — выпалил закашлявшийся француз, глядя, как когти твари несутся прямо к моему горлу.
Я лишь в последний момент успел дёрнуться в сторону, но кончики чёрных когтей всё же задели мою кожу, вскрыв её как промасленную бумагу.
По шее потекла обжигающая кровь, а перед глазами всё на миг расплылось. Когти же продолжили движение и угодили в стену, оставив на ней глубокие царапины.
Моя жизнь повисла на тонкой как волосок ниточке. И само время словно замедлило свой неумолимый бег, дабы посмотреть, как я выкручусь из этой ситуации.
— Смер-рть уже пр-ришла за тобой! — прохрипел де Тур, страстно предвкушая сладостный момент моей кончины.
Он даже не обращал внимания на то, что его донимал сухой кашель, лицо покраснело, а на глаза навернулись слёзы.
Однако француз порывисто отшатнулся, когда брошенный мной телефон проскользил по одному из столов и замер.
— Зверев⁈ Всё готово! Особняк окружён тринадцатым отделом! Штурм через двадцать секунд! — вылетел из трубки голос Евгении Котовой.
Де Тур распахнул рот, поражённый в самую задницу неприятным известием. Его ещё недавно ликующий взгляд наполнился страхом.
— Это не я попал в твою ловушку, а ты в мою, — просипел я, кое-как отбиваясь от монстров.
Зубы одного вырвали целый кусок из моего плеча, заставив застонать от боли.
— Как? Как такое могло произойти? — пролепетал француз, облизав губы.
— Сдавайся. И тогда я замолвлю за тебя словечко. Тебя не посадят, а всего лишь депортируют. Только расскажите, для чего тебе моя смерть?
Француз снова закашлялся.
А я принялся молить бога, чтобы де Тур наконец потерял сознание из-за недостатка кислорода. Я ведь во время боя украдкой использовал «удушье».
К несчастью, лаборатория имела хорошую вентиляцию и оказалась слишком большой. «Удушье» не смогло изгнать из неё весь воздух.
Впрочем, даже мои лёгкие уже жгло огнём, хотя я перед использованием «удушья» сделал три глубоких вдоха и берёг воздух, как мог.
А уж француз должен был вот-вот свалиться с лягушачьих лапок.
Он вдруг глянул на меня слезящимися глазами и криво усмехнулся. Что-то сжал в кулаке и вздрогнул, будто его тело принялось напитываться какой-то живительной энергией.
Похоже, этот хрен опять использовал какой-то артефакт! Мерзкий читер!
— Встретимся в следующий р-раз, месье! Сегодня вам удалось переигр-рать меня, но я вернусь! — зло выпалил он и выскочил из лаборатории.
Его монстры практически сразу же замерли, лишившись управления. На таком большом расстоянии некромант не мог управлять ими.
— Тварь, — разочарованно просипел я, едва не падая в обморок от потери крови и усталости.
Но всё же собрал остатки сил, метнулся к валяющейся на полу моей сумке и вытащил из неё два зелья. Одно восстановило часть выносливости, а второе принялось латать раны на шее и плече. Кровь перестала течь, а разорванная плоть срослась, позволяя мне рвануть в погоню за де Туром.
Я промчался мимо стола, бросив взгляд на телефон. Экран светился, показывая запись, сделанную сегодня на диктофон в квартире Котовой.
Да, никакого звонка не было! Никто не окружил особняк. Я не собирался никого посвящать в свои дела, а всего лишь попросил Котову записать несколько фраз, которые могли бы помочь мне в экстренных ситуациях вроде этой. Женщина охотно согласилась. И сейчас её голос сильно подсобил мне.
Однако француз улепётывал. И имел все шансы сбежать, так и не дав мне ответ на главный вопрос.
Выскочив в окутанный тьмой коридор, я помчался по нему, наплевав на страдания немолодого тела, скрипящего и поскрипывающего всем чем можно. Бежал что было сил, но перед распахнутой дверью всё же притормозил. А вдруг француз спрятался за косяком, поджидая меня с кровожадной ухмылкой на роже?
Но его там не было, как не оказалось и в холле. Здесь царила лишь тьма. Только из окон падали лучи таинственного лунного света. Тишину нарушало тиканье часов, чьи стрелки безжалостно отмеряли время.
Француз вот-вот уйдёт!
Вашу мать, куда он побежал-то? По лестнице на второй этаж? Дальше по первому? Или выскочил через главный выход?
Приоткрытая входная дверь намекала, что де Тур помчался именно туда. Но весь мой опыт кричал, что это отвлекающий манёвр. Да и на второй этаж француз бы не побежал. Что ему там делать? Он же явно вознамерился покинуть особняк. Так что, скорее всего, де Тур рванул по первому куда-нибудь к чёрному ходу или гаражу.
Я кинулся вперёд и открыл дверь, ведущую дальше по этажу. В конце коридора мелькнула фигура француза.
— Стой, тварь! Тебе не уйти! Остановись, иначе я применю артефакт, который заставит тебя превратиться в ледяную статую! — закричал я и помчался дальше, вытащив черныша.
На моих руках до сих пор красовались перчатки взломщика, а потную физиономию скрывала маска. Она, к слову, не дала французу увидеть «духовную броню»,