– Пойдёмте! – упруго развернулась Людмила. – Я провожу. Да вы не волнуйтесь, Андрей! Анатолий Семёнович обязательно поможет, он такой! Я уже сколько лет у него солисткой… Много! – полные женские губы изогнулись мельком.
– Рано вам возраста стесняться, – отзеркалил я ее улыбку. – Небось, еще и тридцати нет…
– В декабре стукнет! – молвила Сенчина с напускной грустью. Встрепенувшись, она вытянулась стрункой и вскинула руку: – Анатолий Семёнович!
Скромная фигура в черном фраке, реявшая в глубине коридора, замерла – и пошагала нам навстречу.
– Людочка! – разошлось под сводами. – А мне сказали, что ты на репетиции!
– А всё уже! – отзвенела Людмила. – Тут молодой человек… К вам. Андрей Соколов!
– А-а! Помню, помню…
Мы сошлись и крепко пожали друг другу руки. Бадхен в старомодных очках, с высоким залысым лбом и волосами до плеч, являл собой хрестоматийный образ человека, всего себя отдавшего служенью музам. И только глаза выбивались из устоявшегося канона – их взгляд не витал рассеянно в высших сферах, а был добр и полон жизни.
– Ах, я бы позвонил вам еще вчера, Андрей! – резво затараторил Анатолий Семёнович. – Успел, знаете ли, переговорить, с кем нужно! С ребятами из оркестра… Да… А телефон ваш записать забыл!
Я смущенно прижал пятерню к груди.
– Моя вина!
– Ах, перестаньте, Андрей! – всплеснул руками Бадхен. – В общем и целом, мы могли бы сыграть на вашем празднике!
– Анатолий Семёнович… – с чувством сказал я. – Вы сняли у меня с души не камень даже, а здоровенную железобетонную плиту!
Дирижёр весело захихикал, а Сенчина рассмеялась, просыпая горсти кристальных нот.
– Знаете ли, Андрей, – проговорил Бадхен, светло улыбаясь. – В детстве я был горнистом… Будил весь лагерь на заре! Да… Понимаете, нас воспитали так, что мы всегда, постоянно были готовы, словно по сигналу трубы, подняться и делать то, что требуется. А сами-то, а? – он заговорщицки подмигнул. – У вас же экзамены, а вы бегаете по всему городу, устраивая будущий праздник! Кстати, Андрей… Сыграть мелодию Глиэра или вальс Доги – это мы, конечно, сможем. Ну, а если не замыкаться на одной музыке и парусах? Может, стоит придумать… м-м… не знаю, как и назвать… Ну, некое действо, что ли? Яркое, как карнавал! Мы, помню, устраивали эстрадные спектакли – студенческие, самодеятельные, но сам Товстоногов был в восторге!
– Я только за! – мой ответ прозвучал настолько быстро, что Людмила прыснула в ладонь. А маэстро и сам загорелся.
– Ну, и отлично! Подтянем артистов драмы, цирковых! Танцоров и акробатов, и хор, и певцов…
– И меня! – выпалила Сенчина. – Меня!
– Людмила, – сказал я, сияя. – Вы первая в нашем списке! Да, Анатолий Семёнович?
Я подлащивался настолько очевидно и до того умильно, что дирижёр с певицей расхохотались. А меня не покидало блаженное ощущение грядущей удачи, только привычная мантра: «Я справлюсь!» вызванивала в голове по-новому:
«Мы справимся!»
Пятница, 8 июня. День
Ленинград, улица Рубинштейна
Минцев успел – скорым шагом от метро, то и дело переходя на грузную трусцу. Без двух минут три он свернул под знакомую арку, окунаясь в сырую тень, и протяжно вздохнул: агент оказался куда дисциплинированней куратора – бледно-синие, будто вылинявшие «Жигули» Авдеева притулились сбоку от его «Москвича».
Конечно, встречаться у самого дома – не лучший ход. Но, с другой стороны… Георгий Викторович раздраженно двинул плечом: а чем его ПМЖ хуже конспиративной квартиры или «заброшки»? Не в том ли высший профессионализм и заключается – в умелом нарушении общепринятых правил?
Насмешливо фыркнув, Минцев зашагал к парадному. Дверь он открыл с натугой – мощная пружина недовольно позванивала, да еще и пихнула его в спину тяжелой створкой, раскручиваясь и наподдавая.
– Здравия желаю, Георгий Викторович, – послышался негромкий голос.
Силуэт мужчины в спортивном костюме темнел на фоне высокого окна – пыльные стекла цедили солнечные лучи, высвечивая вихры на лобастой, шишковатой голове.
– И вам не хворать, Юрий Алексеевич, – пробурчал подполковник.
Авдеев, он же «Чемпион», двойной агент, живо подвинулся, освобождая место на широком подоконнике. Минцев пригляделся. Со времени их последней встречи «Чемпион» как будто подтянулся – и животик «усох», и осанка вернулась. Авдеев словно вырос, стоило ему укрепить размякшую волю.
– Что нового? – подполковник непринужденно уселся рядом с агентом.
– Вчера виделся с Синтией, – доложил Юрий Алексеевич. – Мило посидели – на лавочке в Таврическом саду. Ей там рядом… Синти как бы кормила голубей – целую плюшку раскрошила, а я вроде как читал газету. Мне кажется, она проговорилась. Я её спросил – этак, знаете, с ухмылочкой: «Ну, что? Помогли вам уши тех мальчиков?» А Синти сразу окрысилась: «Причем тут уши?» Я говорю: «Ну, вы же сами просили, чтобы на фото уши открыты были!» А она надулась, и бурчит: «Да ерунда это всё… Может, я, вообще, не те уши видела!»
– Ага… – Минцев наметил улыбку. – Занятно…
– Да-а… – выговорил Авдеев, потирая ладонью гладко выбритую щеку. – Я так прикинул… Если кто убегает, ты смотришь на него со спины, а там только одна примета – уши! Ушные раковины – они у всех разные, как отпечатки пальцев. И, если Синти видела того пацана лишь сзади, да на бегу… А вот того ли? Да, она еще так странно пошутила… Говорит: «У слона уши большие… Но это не слон!»
«Но это не „Слон“!» – перевел для себя подполковник, прислушиваясь. Гулкая тишина бродила по парадному.
– Занятно… – повторил он вслух. – Всё?
– Никак нет, – усмехнулся агент. – Миссис Фолк… или мисс… В общем, она мне задание выдала – проследить за вами.
– Что-о?!
– Проследить за подполковником Минцевым, – раздельно выговорил Авдеев, наслаждаясь произведенным эффектом. – Узнать, где тот живет, где служит, где бывает, чем, вообще, занимается… Похоже, цэрэушники составляют на вас досье, Георгий Викторович!
После недолгого молчания Минцев протянул:
– Ла-адно…
«Досье? Это вряд ли… – закрутились мысли. – А если планируется акция? Нет, убирать не станут… Господи, глупости какие! Тогда что? Компрометирующие материалы? Бред. Может, вербовка? А смысл? Да чего гадать! – рассердился подполковник. – Действовать нужно! Действовать!»
– Значит, так, – сказал он увесисто, и усмехнулся, кривя губы. – Данные на подполковника Минцева я вам передам. А вы чтобы следили за мною! Фотографируйте со всех ракурсов. Порадуем мисс Фолк и мистера Вудроффа!
– Есть порадовать! – ухмыльнулся агент. – Разрешите идти?
Георгий Викторович пошевелил губами, словно перемалывая крепкое словцо, и заворчал:
– Ступайте… – Подумав о Светике и Мишке, он нахмурился и непроизвольно взял тон порезче: – Сюда больше не заезжайте! Как только позвоните, скажу, где пересечёмся.
Понятливо кивнув, Авдеев спустился вниз. Легко открыл тугую дверь и