– Я?!
– А кто? Я, что ли? – смешливая улыбка дрогнула, угасая на девичьих губах. – Только ты не тяни с Томой… Когда у неё день рожденья?
– Пятнадцатого июля.
– У тебя ж тоже, в тот же день! – поразилась Наташа. – О, это знак! Дюш… – Что именно она хотела сказать, осталось тайной. Помолчав, Кузя молвила, краснея и отводя глаза: – Пошли на перрон… Да?
– Ага…
Мы еще минут пять простояли, словно грея друг друга, а затем медленно пошагали к нужной платформе.
Фирменность «Полярного» облезала год за годом, как дешевая позолота. Еще совсем недавно поезд составляли вагоны особенного темно-вишневого колера, как у «Красной стрелы», а нынче электровоз тянул обычные зеленые.
Не москвичи, чай. Мурманчанам и такие сойдут.
– Я тебе напишу, – сказала Наташа на ходу. – Можно?
– Нужно, – улыбнулся я.
– Мне просто интересно, как да что у тебя с Томой, и… И вообще! – заторопилась Кузя. – Знаю, что одноклассники редко переписываются. Я, так вообще, даже родне не пишу! То не о чем, то просто лень… Но ты другое дело. О, мой вагон!
Проводница с грустным выражением лица проверила билет.
– Четвертое купе, гражданочка.
Я, на правах носильщика, поднялся в гулкий тамбур, взглядывая, как линялые джинсы приятно обтягивают Наташину попку.
– Гражданочка… – громко шепнул я, и Кузя, догадываясь о моем текущем мировосприятии, игриво хихикнула.
В четвертом купе никого не было, кроме озабоченных голосов, пробивавшихся с перрона, и мы заполнили пустоту, целуясь между опущенных полок.
– Всё! – выдохнула девушка, запыхавшись. – Иди. А то так и уедешь!
– Пиши, Наташ, правда! – сказал я, отстраняясь. – Пока!
– Пока, Дюш…
Я вернулся на перрон, уловив беглый понимающий взгляд печальной проводницы. Смутно было на душе.
Вчера распрощался с Тамарой, сегодня с Кузей. Тает, тает ближний круг… Понимаю, знаю, что есть окошко, за которым меня всегда ждут, но всё равно… Ноет душа.
Ничего… Вот, как лягу сегодня пораньше, да как высплюсь… Погуляю с недельку – пусть лето притворится каникулами! – и уеду в Прибалтику. Буду купаться в мелком море, дышать солёным воздухом, настоянном на хвое, загорать – и заряжаться! Житейским азартом, вдохновением, тягой к новому…
– Уважаемые пассажиры! – ожила серебристая воронка динамика. – Поезд Ленинград – Мурманск отправляется со второго пути!
Наташа за окном махала мне, старательно изображая мажорный настрой, но не удержалась – сердито мазнула ладонью, смахивая жгучую влагу. Заморгала слипшимися ресницами – и улыбнулась сквозь слёзы.
Поезд тронулся и покатил, унося Наташу Кузенкову, самую красивую девочку из класса, которого уже как бы и нет. Перелистывая еще одну страницу из книги моего житья-бытья.
Знать бы, какой будет «прода»…
Глава 18
Вторник, 3 июля. Утро
США, Анкоридж
Стоит сказать: «Аляска!», и воображение само дорисует глубокие снега и сибирские морозы, собачьи упряжки и прочую экзотику Дальнего Севера, края безлюдного и гиблого.
Однако летом тут, бывает, что и жара навалится – вот, как сейчас, в канун Дня Независимости, – а от суровых, щетинистых елей так и веет смолистым запахом хвои.
Капитан Чон, щуря и без того узкие глаза, осмотрелся. На Аляску он прилетел лишь вчера, через Торонто, и не сказать, что выспался. Но дело прежде всего.
Его гигантский «Боинг-747» скромно стоял в сторонке, с краю бетонного поля. Скоро в полёт, птичка!
Чон Бён Ин долго готовился к этому рейсу. Можно сказать, всю жизнь…
Он усмехнулся своим мыслям. А что? Дослужиться до звания полковника ВВС, стать личным пилотом Пак Чжон Хи – это ведь тоже надо было суметь!
И, когда американцы задумали свою опасную комбинацию, они сразу вышли на него. А кому еще удастся уйти от русских истребителей на огромном «Джамбо» [15]?
Риск, конечно, велик, так ведь и премия куда как внушительна…
– Чон Бён Ин-ним [16], позвольте… – почтительно обратился бортинженер Ким, протягивая плотный лист плана полёта. – Но… здесь указан запас топлива, меньший, чем обычно. На четыре тысячи сто фунтов!
– Это не ошибка, – спокойно сказал Чон. – Мы взлетаем с перегрузом, и я решил немного облегчить борт.
– Перегруз? – промямлил Ким. – Э-э…
– Спецоборудование! – отрезал пилот, негодуя.
Нет, ну что за люди! Им платят такие деньжищи, а они еще и кривятся!
Капитан Чон никогда не понимал странный народец из Северной Кореи, согласный геройствовать «за идею». А вот суммы с уважительными нулями так приятно ложатся на счёт…
Он глазами проводил Ким Ый Дона, гадливо кривя рот, но живо отвлекся – к «Боингу» подкатывала фура в сопровождении тентованного армейского грузовика.
«Началось!» – повеселел капитан Чон.
Его грузную трусцу перебило шуршание шин по серым плитам бетона.
– Полковник Чон?
За рулем подкатившего джипа сидел белобрысый, краснолицый здоровяк – типичный англосакс, чьи крупногабаритные телеса обтягивала спецовка аэродромного техника. Правда, образ добродушного, туповатого янки портил холодный и внимательный взгляд.
– Как поживаете, мистер Мейси? – церемонно поклонился пилот.
– Хорошо поживаю! – хохотнул здоровяк. – А, бросьте свои восточные штучки, полковник! Садитесь, подвезу. Как говорят русские, в ногах правды нет!
– Странные они… – проворчал Чон, резво усаживаясь, и фыркнул: – Выходит, правда в заднице?
– Выходит, так! – захохотал Мейси, трогаясь, но секунду спустя заговорил тоном деловитым и серьезным. – Все шпионские приспособы мы выставим до двенадцати. Ребят я привез толковых, наладят всё от и до. Вылетаете ровно в час пополудни, на сорок минут позже расписания – это важно! Самолет должен находиться над территорией СССР в паре со спутником «Феррет-Ди» – у того как раз первый виток над Камчаткой, а второй – над Курилами и Сахалином…
– Моя задача, сэр? – подтянулся Чон.
– Ну-у, сразу – сэ-эр… – усмехнулся американец. – Хотя не скрою – приятно… Ваша задача, Чон, – заговорил он резче и суше, – спровоцировать русских! Пусть включают радары ПВО! Нам нужно определить их параметры. И тогда… Ну, не знаю, стоит ли затевать Третью мировую заварушку, но уж, если начнётся, то пусть наши бомберы пролетят по такому маршруту, где их не засекут из-за «мертвых зон»! А РЛС мы подавим, где надо… Когда они выдадут себя, облучая ваш «Боинг»! Теперь, что касается полета. Забирать к северу от трассы «Ромео-20» будете постепенно. Пройдете