– Все, кто свободен, – скомандовал я. – Начинаем прочесывать помещение. Ищем ключи – маленькие, скорее всего на кольце или цепочке. Внимательно смотрим под ноги.
Группа разошлась по холлу. Я присоединился к поискам, осматривая каждый квадратный метр – заглядывал под обломки мебели, проверял трещины в полу, тела. Тщетно.
Прошло минут десять. Ничего.
– Может, можно просто сломать эти наручники? – предложила Вика.
– Они артефактные, – пояснил Тетыща. – Их нельзя просто разбить. Они блокируют способности и высасывают энергию. Любая попытка физического воздействия может навредить носителю. Их может снять, по идее, только тот, кто надел.
– Тогда нужно искать дальше, – сказал я. – Может, в других комнатах?
– Я могу поговорить с повстанцами, – предложил Вечный. – Может, кто-то из них видел, как Панчо прятал ключи, или подобрал их после смерти.
– Повстанцы все мертвы, – напомнил Рамиз.
– Не все. Двое ранены, но живы. Их вынесли на улицу. И еще многие просто разошлись.
– Сходи, – кивнул я. – Узнай, что можешь.
Вечный вышел, а я вернулся к Диасу.
– Расскажи про Панчо. Где он обычно находился?
– Его комната… тъетий эташ… номеъ тъидцаць девять. Но… там вомато.
– Разберемся, – отмахнулся я и написал в чат Вечному: «После разговора с ранеными проверь третий этаж, номер 39. Комната Панчо, поищи там ключи к кристаллам».
Тетыща стоял у окна, глядя в темноту, со сжатыми кулаками и напряженной спиной.
Я подошел к нему.
– Мы найдем ключи, – сказал я тихо. – И освободим ее.
Он не ответил, только кивнул. Желваки под кожей продолжали перекатываться, и его можно было понять – внизу, в подвале, сидела его сестра, закованная в артефактные наручники, измученная пытками и ломкой, а мы тратим время на поиски ключей, которые могли оказаться где угодно.
Впрочем, другого выхода не было. Оставалось только искать.
Вечный вернулся минут через пять.
– Один из раненых видел, как Панчо прятал что-то за пояс перед боем. Говорит, это была небольшая коробочка, похожая на футляр для очков.
Я вернулся к трупу Панчо. Тетыща уже был там, снова обыскивал тело. Расстегнул ремень, снял его – ничего. Проверил внутреннюю сторону пояса – пусто.
– Может, выпало во время боя, – сказал я. – Нужно проверить место, где он был убит.
– Он стоял вон там, – указал один из вояк на место возле входной двери. – Его расстреляли в первую очередь.
Мы направились туда. Осматривали каждый сантиметр пола, заглядывали в щели между плитками. Крош, который все это время сидел в стороне, вылизывая лапу, вдруг подскочил и метнулся к обломкам разбитой вазы у стены.
– Мяу! – он задрал хвост трубой и стал скрести лапой по осколкам.
– Крош, что ты нашел? – я подошел ближе.
Кот отпрыгнул в сторону, и я увидел среди осколков небольшой черный футляр.
Но только я за ним потянулся…
…как мир мигнул, и я увидел перед собой красный текст:
Внимание всем выжившим! Вторая волна Жатвы завершается.
До начала Третьей волны: 169 часов.
Подготовьтесь к прибытию Охотников.
Глава 4
Это недоработка, товарищи
Первое, что я услышал – возмущенный возглас Сергеича:
– Ек-макарек, что еще за охотники, на хрен?
Осмотрев лица остальных, я убедился – предупреждение системы видели все.
Я поднял черный футляр, обтянутый кожей, с гравировкой Веселого Роджера, открыл его. Помимо маркированных ключей, тут было отделение, где хранилось ложечка для кокаина или что-то такое.
Нашел взглядом Бергмана, показал ему футляр:
– Есть! – И бросил через весь холл.
Бергман поймал футляр на лету и широким шагом направился к лифту – спасать сестру. Я открыл клановый чат, прочитал, что там Вика понаписывала. Справилась на отлично – сейчас сидела на корточках в уголке, сосредоточенно отвечая на вопросы.
Рамиз остался возле выхода, держал под прицелом вояк. Остальные начали стягиваться ко мне. У всех на лицах большими буквами было написано: «Что это значит?»
Ответить я не мог ничего, кроме:
– Я знаю не больше вашего.
– Что за охотники? – задумчиво протянул Дак. – Это я охотник!
Пленники зашевелились, кто был в состоянии. Навострили уши – понимая, что происходит интересное, когда они отрезаны от системы, а значит, от информации и самой жизни.
– Мне ваще не нравится, что они написали, – пожаловался Сергеич. – К чему готовиться, мать их?
– До конца Второй волны осталась неделя. – Я специально для них сказал это громко. – Потом, как я понял, выживут только чистильщики и кланы.
Самый дерзкий вояка – относительно целый, с простреленным бедром – начал торговаться:
– Мы обучены войне и можем быть полезными. К тому же мы неплохо прокачаны, приучены к дисциплине. Кем бы ни были эти охотники, нам лучше держаться вместе.
– Это кто у нас такой дерзкий? – На полусогнутых Сергеич подошел к парню. – Как на базу нашу нападать, так здрасьте, а теперь, значит, вот?
– Сергеич у нас мастер слова! – откликнулась задумчивая Вика и озвучила то, что думал каждый: – И что с молодцами этими делать? Молодцы, это, конечно, хорошо, мне нравится. Но напоминаю – у нас в клане демократия, мы в клан принимаем, только если большинство проголосует за вас. Захотят ли терпеть вас под боком?
– Это уже вопрос выживания, – сказал я. – К тому же там, на нулевом этаже, – то, за что были казнены члены клана «Щит». Люди, много людей. Худые, изможденные. Обнуленные местным контролером. Кстати, где контролеры?
Я нашел взглядом Джехомара, тот кивнул на убитых и прошамкал:
– Мевтвы. Их убили певвыми как фамых опафсых.
– То есть усиления клана контролером у нас не случится, – проговорил я и нарочито громко вздохнул. – Это недоработка, товарищи. Что же с вами делать?
Я отлично представлял, что чувствовали сейчас эти люди. Сперва они получили путевку в жизнь, но должны были подчиняться местному придурошному царьку. Потом – оштрафованы системой моральными терзаниями. После – приговорены к смерти тем, кого тот царек угнетал. Простившись с жизнями, с нашим приходом они получили надежду. У кого-то она была настолько сильна, что перевесила штрафы системы, кто-то боялся надеяться и еще не осознал.
Вояки молча ждали. Это были не морские котики, не какое-то элитное подразделение – сотрудники загнивающей воинской части, которым не с кем было воевать, и они тихо спивались. Единственное, что у них было – они привыкли подчиняться.
В принципе, если взять их в клан, они постепенно влились бы и начали приносить пользу. Но было одно «но» – я сам установил правила, как принимать в клан. За них могли не проголосовать, как и