– Война – не время для благотворительности, – процедил я. – Пусть зарабатывают свое место. Доказывают, что не сядут на шею, что не будут вредить нам. У них есть неделя. Этого достаточно, чтобы показать себя.
Рамиз одобрительно кивнул:
– Справедливо.
– Теперь вопрос – как с ними работать? – Я обвел взглядом группу. – Разделим их, поговорим отдельно. Самых конченых – сразу в расход, нормальных – оставляем на испытательный срок.
– Я займусь допросами, – сказал Тетыща.
– Не один, – возразил я. – Вечный и Рамиз помогут. Втроем справитесь быстрее. Я буду слушать, сверять показания. Кто врет – сразу понятно будет.
– А что с Джехомаром? – спросил Вечный.
Я почесал затылок. Джехомар – отдельная песня. Бывший чистильщик, потерявший статус после смерти лидера. На него наложен системный штраф – навязчивые мысли о самоубийстве. Сейчас он сломлен, жалок, с расквашенным лицом говорит так, что хрен поймешь, но когда-то был вторым по силе в клане «Щит», был чистильщиком, что автоматом поднимает его над остальными хотя бы по уровню понимания ситуации.
– С ним поговорю отдельно, – решил я. – Он знает многое о клане, о людях, о том, что творилось на базе. Может быть полезен. К тому же он уже не чистильщик, так что угрозы особой не представляет.
– А люди в подвале? – напомнил Дак. – Те, кого держали как «белковый запас»?
Я поморщился. Да, были еще пленники. Их много, и их судьбу тоже нужно решать.
– Сначала разберемся с вояками, – сказал я. – Потом спустимся в подвал, посмотрим, что там и кто. Может, среди них найдутся те, кто сможет влиться.
– Сомневаюсь, – буркнул Сергеич. – Если их в мясо перерабатывали, там одни доходяги остались.
– Может быть, – согласился я. – Но посмотреть надо. Мы не знаем, сколько там людей, в каком они состоянии. Может, среди них есть врачи, инженеры, кто-то полезный.
– Тогда начнем, – сказал Тетыща. – Времени мало, до темноты надо разобраться.
Я кивнул. Посмотрел на пленников, все еще лежащих на полу. Они слышали наш разговор – настороженно, с надеждой, со страхом смотрели в нашу сторону. Понимали, что сейчас решается их судьба.
Приблизившись, я громко, чтобы слышали все, заговорил:
– Слушайте меня внимательно. У вас есть шанс. Один. Мы возьмем вас на испытательный срок – семь дней до конца Второй волны. За это время вы должны доказать, что нужны клану. Если докажете – проголосуем за вас, примем в клан. Если нет – останетесь за бортом. Без клана в Третью волну не пройти. Так что это вопрос выживания для вас.
Пленники молчали, переваривали информацию.
– Сейчас мы проведем допросы, – продолжил я. – Разделим вас, поговорим с каждым отдельно. Если вы врете, если скрываете что-то важное – мы поймем. Если среди вас есть отморозки, насильники, убийцы невинных – их ждет пуля. Остальные получат свой шанс.
Тот самый дерзкий вояка с простреленным бедром кивнул:
– Справедливо.
– Вот и отлично. – Я повернулся к своим. – Начнем.
Тетыща уже направился к Тори, все еще лежавшей на диване. Присел рядом, что-то тихо сказал ей. Она кивнула, попыталась встать – лицо скривилось от боли в простреленной коленке. Тетыща подхватил ее под руку, помог подняться.
– Таблетки исцеления есть? – спросил я.
Бергман покачал головой.
Открыв магазин чистильщика, я увидел таблетку полного исцеления, помимо кое-чего еще интересного, но времени пока разбираться с этим не было. Купив таблетку, я вложил ее в рот Тори.
Той сразу стало намного легче, и Тытыща помог ей подняться. Тори прихрамывала, опираясь на его плечо. Проходя мимо, она бросила на меня благодарный взгляд, но я промолчал.
Вика подошла к окну, посмотрела на улицу. Сергеич где-то раскопал пачку сигарет и со вкусом смачно закурил, причем дымил в сторону, подальше от пленников. Дак проверял оружие, а Рамиз занял позицию у выхода – держал вояк под прицелом.
Вечный подошел ко мне:
– С чего начнем?
Я огляделся. Пленников было человек двадцать – кто лежал, кто сидел, кто пытался встать. Джехомар отдельно, в углу, с разбитым лицом и потухшим взглядом. Остальные – обычные вояки, перепуганные, измученные, сломленные системным штрафом.
– Начнем с простых, – решил я. – Джехомара оставим на потом. Берите по одному, уводите в соседние комнаты. Задавайте стандартные вопросы: кто ты, чем занимался в клане, участвовал ли в убийствах, пытках, изнасилованиях. Что знаешь о базе, о людях, о планах. Я буду слушать, переходить от одного к другому.
Вечный кивнул. Подошел к ближайшему вояке – парню лет двадцати пяти, с перевязанной рукой. Приказал встать, повел в соседнюю комнату. Рамиз взял следующего. Тетыща вернулся, забрал третьего.
Я остался в холле, наблюдал за остальными. Они ждали своей очереди. Кто-то нервничал, кто-то смирился.
Сергеич стоял рядом, покуривал, время от времени бросал на пленников тяжелый взгляд.
– Думаешь, среди них есть нормальные, Ден? – спросил он тихо.
– Посмотрим, – ответил я. – Если нет – пристрелим. Если есть – дадим шанс.
Сергеич хмыкнул:
– Ладно. Посмотрим.
Из соседней комнаты донесся спокойный, методичный голос Вечного. Допрашиваемый им парень отвечал, запинаясь, но честно. Рамиз в другой комнате допрашивал жестче, голос звучал строго. Тетыща молчал, слушал – его допросы всегда были самыми короткими и эффективными.
Я подошел к двери, прислушался. Вечный спрашивал про подвал, про пленников, про то, знал ли вояка, что там творится. Парень клялся, что не знал, что спускался туда пару раз, но ничего не видел, только слышал крики. Врал или нет – пока непонятно.
В другой комнате Рамиз допрашивал старшого, лет сорока. Тот отвечал четко, без истерик. Говорил, что служил при Хорхе Уйе, выполнял приказы, но в зверствах не участвовал. Работал на складе, следил за припасами. Рамиз записывал, кивал.
Третья комната – Тетыща и молодой вояка, почти мальчишка. Парень трясся, заикался, но выкладывал все начистоту: говорил, что попал в клан недавно, всего месяц назад, поэтому ничего не успел сделать, только дежурил на постах. Тетыща слушал, не перебивал.
Я вернулся в холл. Процесс просеивания был нудный, скучный, но очень важный.
Через час мы закончили с первой половиной. Картина начала проясняться. Среди вояк были разные: кто-то действительно просто служил, выполнял приказы, не лез в грязные дела. Кто-то участвовал в рейдах, но убивал только зомби и враждебных претендентов. А кто-то…
– Этого – в расход, – сказал Вечный, выводя очередного вояку. – Признался, что участвовал в изнасиловании пленниц. Гордится этим, сволочь.
Сергеич молча подошел, приставил ствол к виску вояки. Тот даже не дернулся – системный штраф сломал его волю. Выстрел. Тело упало.
Пленники в холле вздрогнули. Поняли, что шутить не будут.
– Следующий, – позвал Рамиз.
Допросы продолжились.