Наша машина остановилась на вымощенной булыжником подъездной дорожке рядом с седаном тёти Джоан, и мне пришло в голову, что впервые за всё время, что я себя помню, я войду в дом и не почувствую аромата еды, доносящегося с кухни.
Я так и не научилась готовить мамино картофельное пюре. У меня разбилось сердце и на глаза могли бы навернуться слезы, если бы я их уже все не выплакала. Когда самые важные вещи исчезают, то именно мелочи причиняют боль больше всего.
Я посмотрела на дом, вцепившись в ручку дверцы машины.
— Не надо было мне ехать в Техас.
Я вздохнула и толкнула дверь плечом.
Нам придется остаться хотя бы на одну ночь, поэтому Уоррен занёс наши чемоданы в дом. Когда мы вошли, тётя Джоан стояла у барной стойки на кухне, она посмотрела на нас и прижала палец к губам. Мы тихо вошли, и она кивнула в сторону гостиной, где мой отец растянулся на кожаном диване.
Я приобняла её и прошептала:
— Как давно он спит?
— Примерно десять минут. — она посмотрела на Уоррена и протянула руку. — Я Джоан Торнтон. Старшая сестра Одри.
— Уоррен Пэриш, — ответил он.
Я сжала ее руку.
— Прости, тётя Джоан. Это мой парень.
Она кивнула.
— Я так и подумала. Одри пару раз его упоминала. Ты детектив.
Я опустила голову и почувствовала, как Уоррен нежно погладил меня по шее.
— Нет, мэм, — тихо ответил он. — Вы перепутали меня с детективом Макнамарой.
Она хлопнула себя по лбу.
— О, прости. Ты тот самый военный, да?
— Да, — ответил он и поцеловал меня в лоб.
Её щёки покраснели от смущения, и она одарила его извиняющейся, смущённой улыбкой.
— Пожалуйста, прости меня.
Он покачал головой.
— Не беспокойтесь об этом.
Отчаянно пытаясь сменить тему, я постучала по своим часам.
— Ты знаешь, какой у нас план на день?
Она вздохнула.
— Не думаю, что мы успеем что-то сделать сегодня. Твой отец не спал всю ночь и всю неделю был на нервах. Я позвонила в похоронное бюро, и они предложили нам прийти завтра утром, чтобы всё организовать. Нужно будет обсудить какие похороны вы хотите. Пастора, цветы и всё такое. Я думаю, что мы постараемся провести похороны во вторник.
Я никогда раньше не была на похоронах.
Она подняла свой мобильный телефон.
— Я обзвонила всех, кому нужно было сообщить.
Я взяла список, который она нацарапала на обратной стороне чека.
— Я могу чем-то помочь?
Она похлопала меня по руке.
— Иди приляг, милая. Знаю, что ты тоже мало спала. Я могу позаботиться обо всем. Тебе нужно отдохнуть. Впереди несколько тяжёлых дней.
Я снова её обняла.
— Спасибо, что ты здесь.
Она шмыгнула носом и погладила меня по руке.
— Я просто не могу поверить, как быстро все случилось. Неделю назад мы были на фермерском рынке и выбирали тыквы, а теперь её нет.
Я хотела извиниться, но это прозвучало бы безумно.
— Я тоже не могу в это поверить, — сказала я. — Не могу представить, что чувствует папа.
Она покачала головой.
— Или что он будет чувствовать в ближайшие дни. Они были неразлучны с момента их первой встречи.
Я перевела взгляд на отца, который лежал на спине, прикрыв глаза рукой. Мама была не просто его женой на протяжении двадцати семи лет, но и старшей медсестрой в его отделении, кухаркой, бухгалтером, уборщицей и закупщиком всех продуктов. Я задумалась, знает ли папа что делать, чтобы оплатить коммунальные или как вести бухгалтерию. Моё сердце снова разрывалось от боли за него.
— Мне придётся самой хорошо о нём позаботиться, — сказала я.
Она улыбнулась.
— Мы все внесем свой вклад.
Я поцеловала её в макушку.
— Я попробую немного отдохнуть. Если понадоблюсь, мы будем в моей старой комнате наверху.
— Хорошо, милая. Я позову тебя, если что-то понадобится, — сказала она.
Мы с Уорреном поднялись наверх в мою бывшую спальню, которую мама превратила в гостевую, когда я съехала после колледжа. Я опустилась на край кровати застеленной покрывалось с принтом в виде магнолий, и Уоррен осторожно сел рядом со мной. Я опустила голову, и по моей щеке скатилась слеза.
— Не могу поверить, что её больше нет.
Он повернулся ко мне и обнял.
— Иди сюда, — сказал он.
Я беззвучно плакала, прижавшись к его груди, слушая ровное биение его сердца и наслаждаясь тёплым потоком энергии, который струился между нами.
Я хотела раствориться в нём и спрятаться от боли, которая грозила меня поглотить. Он нежно укачивал меня в своих объятиях, гладя по спине. Уоррен был моей безопасной гаванью, укрывающей от ужасов, которые происходили в этот момент. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.
Его взгляд был мягким, он хотел снять с меня это бремя, и мы оба знали, что он бы сделал это, если бы мог. Вместо этого обхватил моё лицо ладонями и прижался ко мне лбом.
— Мне очень жаль, — прошептал он, поглаживая большими пальцами мои щёки.
Я хотела забыться, когда потянулась к нему и наши губы встретились. Я запуталась пальцами в его волосах, когда его губы приоткрылись и двинулись навстречу моим.
Возможно, Уоррен так же отчаянно, как и я, стремился сбежать от реальности, потому что не было никакой прелюдии, когда его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра под юбкой.
Наклонившись надо мной и прижав меня спиной к подушкам, он стянул с меня трусики. Мгновение спустя задрал мою юбку до талии и вошёл в меня. Он даже не снял ботинки.
У меня перед глазами все плыло, пока я не зажмурилась и не растворилась в пьянящей волне нашей связи. Мир вокруг почернел, и хаос, который мучал меня до этого момента, был подавлен прикосновением Уоррена. Я впилась ногтями в его спину, вцепившись в рубашку, которая всё ещё была на нём.
— Я люблю тебя, Уоррен.
Его чёрные волосы рассыпались по моему лицу, когда он прижался ко мне.
— Я тоже тебя люблю.
Глава 15
Последующие дни слились в тошнотворное размытое пятно, как недельное похмелье после самой ужасной попойки в мире. Похоронное бюро устроило поминки и службу, на которых я встретила так много людей.
Тут было много пациентов моего отца и почти половина персонала больницы, люди и