Сомнительные активы
Глава 1. Ковчег в стеклянных стенах
Алиса Рейн верила в порядок так, как другие верят в Бога. Порядок был не просто эстетическим выбором, он был философией выживания. Ее кабинет на двадцать восьмом этаже башни «Федерация» полностью соответствовал её характеру – стерильная чистота линий, стол из карельской березы, на котором лежали ровно три предмета — макбук, блокнот и карандаш. Даже черно-белая фотография старой Москвы в тонкой раме висела идеально ровно, будто продолжая линию стола. За стеклянной стеной плыли облака, а под ногами копошился мегаполис, но здесь, в этой комнате, Алиса выстроила свой ковчег, непотопляемый и предсказуемый.
Именно поэтому письмо от Аркадия Петровича Воронцова, возникшее в почтовом ящике в семь утра, она восприняла не как деловое предложение, а как акт террора против ее мироздания.
Оно было коротким, выверенным и от того еще более оскорбительным. «Уважаемая Алиса Сергеевна… в рамках подготовки к подписанию нашего договора… есть частный, но крайне важный вопрос… мой сын Иван… неудачный инцидент на телевидении… требуется ваша уникальная квалификация… привести в чувство… сделать из него человека».
Алиса медленно поднялась из-за стола и подошла к панорамному окну. Ее ладони были сухими и холодными, хотя внутри все горело. «Квалификация». Он употребил это слово, как будто речь шла о выводе на рынок нового бренда зубной пасты, а не о перевоспитании взрослого инфантила. Он покупал не ее знания — он покупал ее. Как покупают дорогую, эффективную воспитательницу для испорченного мажора, который устроил истерику в песочнице.
Ни за что. Нет. Она не для того карабкалась из провинции, ночами корпела над учебниками в Вышке, терпела унижения от первых клиентов, чтобы в тридцать два года стать гувернанткой при богатом наследнике.
Дверь в кабинет тихонько приоткрылась.
— Твой кофе, — голос Кати, ее помощницы, прозвучал привычным якорем в этом утреннем безумии. — а на десерт - сводка от бухгалтерии. Я уже просмотрела. Аль, там всё очень не очень.
Катя была не просто ассистенткой. Она была партнером, живым воплощением всего, что Алиса ценила в людях: безжалостной эффективностью, подкрепленной циничным юмором. Бывшая однокурсница, она ушла из большого консалтинга вслед за Алисой, поверив в ее амбиции больше, чем в стабильность госкорпорации.
Алиса взяла папку. Цифры не врали. Агентство «Рейн Консалтинг» держалось на плаву благодаря ее титаническим усилиям, но стабильного, крупного заказа, который вытянул бы их из операционки в стратегию, не было. Контракт с медиа-холдингом «Орфей» был не просто сделкой. Это был пропуск в высшую лигу. Без подписи Воронцова под договором о ребрендинге его флагманского канала все, что она строила, рухнуло бы через полгода. Максимум через год.
— Он что, совсем охренел? — возмутилась Катя, прочитав письмо через плечо Алисы. — Нянька для Ванюши? Ты ему что, Мэри Поппинс с дипломом MBA? Я так понимаю, Воронцов решил провести ребрендинг и нашего агентства. Теперь мы будем называться «Рейн Консалтинг и детский сад для мажоров»? Мне кажется, тут пропущен пункт про профессиональное самоубийство.
— Он предлагает решить проблему, — голос Алисы прозвучал отстраненно. — Самую сложную. Ту, с которой не справились его люди.
— Проблему под названием «сыночек»? Аль, да они все там в своем «Орфее» с катушек слетели. Ты же знаешь, что о нем говорят? Истеричный, невменяемый…
— Говорят много чего, — Алиса перебила ее, взглянув на часы.
— Ладно, — Катя вздохнула, видя, что Алиса уже мысленно где-то далеко. — Что делать-то будем?
Алиса оторвалась от созерцания города и повернулась. В ее глазах не осталось и следа от внутренней бури — только холодная, отполированная решимость.
— Воронцов-младший. Всё, что есть. Не только скандалы. Его увлечения, круг общения, особенно музыка. Найди его треки. Дай мне досье к десяти утра.
Катя поняла. Решение было принято. Гордость была роскошью, которую Алиса не могла себе позволить. Не сейчас. Она молча кивнула и вышла, оставив начальницу одну.
Когда дверь за Катей закрылась, Алиса несколько минут стояла неподвижно, бессмысленно глядя на свое отражение в окне. Слова подруги висели в воздухе: «Профессиональное самоубийство». Так оно и было.
Гордость вопила внутри нее, но ее заглушал тихий голос: «Других вариантов нет. Ты прошла точку невозврата».
Глава 2. Вес принятого решения
Алиса резко развернулась, схватила спортивную сумку, всегда стоявшую наготове в углу кабинета, и почти бегом вышла из офиса. Ей нужно было движение. Физическое усилие, которое отвлечёт её от бессмысленных рассуждений и тщетных страданий.
Через двадцать минут она уже входила в почти пустой зал фитнес-клуба. Воздух пах озоном и холодным металлом. Здесь не было места офисным интригам и унизительным предложениям. Только железо, которое не лжёт.
— Алиса, ты? Вне графика? — знакомый голос прозвучал из-за стойки с гантелями. — Что, апокалипсис?
Михаил, её персональный тренер, отложил эспандер и выпрямился. Его движения были спокойными и точными, как у человека, который нашел своё место в жизни и уверен в каждом своём действии. Он напоминал скалу — нерушимую, непоколебимую, о которую можно было опереться, когда сносит течением. Алиса ходила к нему почти три года. Он был свидетелем и её первых побед, и тех ночей, когда она приходила сюда, чтобы тренировкой выбить панический страх провала.
— Апокалипсис отменяется. Начались будни, — бросила Алиса, направляясь к раздевалке. — Готовь штангу. Сегодня буду жать. До отказа.
— До отказа, говоришь? — Михаил оценивающе посмотрел на неё, его взгляд казалось сканировал каждую зажатую мышцу. — Не клиент, надеюсь? А то я своё железо жалею.
Через пять минут Алиса, сменив строгий костюм на форму, уже лежала на скамье. Гриф приятно холодил ладони. Первые повторения давались через силу, мышцы горели огнем.
— Локоть под углом! Выпрями спину! — командовал Михаил, стоя у её головы, его руки страховали гриф, не касаясь его. — Дыши. Вдох, выдох на усилии. Вдох, выдох.
Она старательно пыталась настроиться на его команды, найти привычный ритм. Но сегодня тело не слушалось. Оно было напряжено спазмом унижения. Перед глазами всплывало лицо Воронцова-старшего. «Сделать из него человека…» Гриф с грохотом лег на стойки. Слишком рано.
— Соберись, Алиса, — голос Михаила прозвучал тише, без привычной твердости. — Ты не на соревнованиях. Ты здесь. Давай.
Она сделала глубокий вдох и снова сняла штангу. Теперь она представляла его сына — этого «Иванушку-дурачка», из-за которого её карьера превратилась в торг за её же самоуважение. Ярость придала ей сил. Она сделала ещё два повторения, до хрипа в легких, до дрожи в предплечьях.
Силы окончательно оставили её. Она опустила штангу на стойки и закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Гнев ушёл, оставив после себя пустоту и странное, ясное спокойствие.
Михаил протянул ей бутылку с водой.
— Ну, и что за клиент такой, что ты так переживаешь? Не похоже на тебя. Обычно ты злая, но собранная. А сегодня… сегодня ты просто измотана.
Алиса вытерла лицо полотенцем, задержав его на секунду дольше, словно прячась.
— Не просто клиент. Спасательный круг. Кривой, косой, но другого нет. Придётся плыть.
— Понятно, — Михаил внимательно посмотрел на нее. В его глазах читалось профессиональное понимание и тень беспокойства. — Слушай, а может, хватит на себе всё тащить? Иногда можно и притормозить. Ты не стальной каркас, чтобы так с собой обращаться.
— А кто тогда? — она горько усмехнулась, снова чувствуя, как сжались её кулаки. — Жизнь не ждёт, пока я передохну. Если только когда сдохну.
— Жизнь подождёт, — парировал он, его голос прозвучал твёрдо. — Или ты хочешь, чтобы твой «спасательный круг» потащил тебя на дно от простой усталости?