Однако я нервничаю. Каждая тыква, которую вижу, вызывает у меня дрожь отвращения. Хэллоуин, праздник, который все так любят, напоминает мне о ночи, которую я хотела бы стереть из памяти. Та ночь до сих пор преследует меня, словно тень, не желающая рассеиваться, и я не могу не возвращаться к ней всякий раз, когда вижу эти украшения.
Теперь я ненавижу все, что связано с Хэллоуином.
Этот праздник символизирует слишком много моментов, которые я предпочла бы забыть. И эта ярость становится еще сильнее из-за того проклятого трио. За последние дни я много думала об этом: как я могла? Как позволила им приблизиться и прикоснуться ко мне? Эти трое, те самые, что унизили меня четыре года назад, а я... я отдалась их ласкам. Одна мысль об этом вызывает во мне волну стыда и гнева. Я чувствую себя преданной собственным телом, словно какая-то его часть полностью потеряла контроль и сдержанность.
Беру сумку и наконец выхожу из комнаты. Путь до «Джаспер-Холла» дает мне возможность немного отдышаться и позволить свежему ветру успокоить мой взбудораженный разум. Но воспоминания возвращаются снова и снова, словно медленный яд. Три лица, три тела, три мужчины, одинаково притягательные и опасные. Как им удалось заставить меня потерять голову до такой степени?
Стискиваю зубы, пытаясь собраться с силами, чтобы прогнать эти отравляющие мысли, но это нелегко.
У меня такое чувство, будто я заточена в собственном теле, между воспоминаниями четырехлетней давности и недавними событиями. Каждый раз, когда стараюсь сосредоточиться на чем-то другом, всплывает новый образ. Их улыбки. Их руки. Их голоса, шепчущие слова, которые я не могу стереть из памяти.
Добравшись до «Джаспер-Холла», заставляю себя сосредоточиться. Нужно взять себя в руки. Нельзя позволять этим образам разрушать меня. Может быть, это утро — мой новый старт. Я крепче сжимаю лямки сумки, словно этот жест может сильнее привязать меня к реальности.
Я иду по главному коридору и замечаю небольшие группы студентов, которые, собравшись вокруг стены, заливаются смехом. Их громкий хохот вызывает у меня тревогу. Я нахмуриваюсь. Они спятили? С чего вдруг такое веселье? Стараюсь не обращать внимания на нарастающее внутри беспокойство и продолжаю путь, но дурное предчувствие липнет ко мне на каждом шагу.
В тот момент, когда я подхожу к аудитории, замечаю плакат. Он появляется неожиданно, словно яркая вспышка. Сердце замирает, кровь стынет в жилах. Я останавливаюсь как вкопанная. На плакате — мое изображение. Снимок размытый, но безошибочно узнаваемый. Мое застывшее тело в четырнадцатилетнем возрасте, задранная юбка и отчетливо виднеющиеся трусики. Лицо скрывает огромный пошлый смайлик, показывающий язык, но я точно знаю, что это я. Узнаю ведьминский колпак, который надевала в ту ночь, и конфеты, приколотые к воротнику платья. Это кадр из той самой видеозаписи. Той самой, что разрушила мою жизнь.
Над изображением красуется надпись: «Ведьмы — настоящие шлюхи».
Я застываю, не в силах пошевелиться. Их смех снова обрушивается на меня, словно пощечина. Тот самый звук, что разрывал меня прежде. Вес их унижения, выгравированный в памяти, и паника, когда я потерялась в лесу. И вот теперь это здесь, на стене, чтобы весь кампус мог лицезреть это зрелище. Пусть никто не может точно узнать меня на фотографии — я-то знаю, откуда она. И главное — я понимаю, кто стоит за этим кошмаром. Это их способ напомнить о пережитом, чтобы дестабилизировать и сломить меня окончательно.
Им это удалось.
С трудом сглатываю ком в горле, сердце готово вырваться из груди. Из-за тревоги перехватывает дыхание, а к глазам подступают слезы. Не могу больше здесь оставаться. Смотреть на эту афишу и слушать насмешки, которые эхом отдаются от стен.
Я разворачиваюсь, колени дрожат, и вскоре я мчусь прочь от толпы, которая давит на меня как тиски. Кажется, что все взгляды прикованы ко мне, и каждый из них знает правду.
Кампус увешан этими фотографиями. Каждый угол, каждый закуток — они повсюду. Мой подростковый кошмар выставлен напоказ для всего мира. Глаза щиплет, слезы собираются на ресницах, я едва сдерживаюсь. Нельзя плакать здесь, перед всеми этими людьми.
Я ускоряю шаг и бегу к общежитию, в животе завязывается узел из печали и гнева. Когда наконец добираюсь до комнаты, там оказывается Серена. Она поднимает взгляд, и по выражению ее лица я сразу понимаю — она видит мое смятение. В ее глазах читается тревога, и мои нервы окончательно сдают. Я начинаю рыдать, и прежде чем она успевает задать вопрос о том, что произошло, я вываливаю все наружу. Рассказываю про фотографии, видео, проклятое трио и свое прошлое. Я буквально обрушиваюсь на нее, а Серена слушает — молча, но очень внимательно.
Серена — та самая девушка, которую я никогда не предполагала узнать по-настоящему. Высокая брюнетка с глазами настолько голубыми, что они кажутся почти пронзительными. От нее всегда исходила эта ледяная аура, создающая впечатление, будто ничто не способно ее задеть, будто она парит над всеми проблемами. Именно это раньше наводило на меня страх. Я долгое время воспринимала ее как отстраненную, возможно, даже надменную. Но в этот момент она раскрывает свою человечность. Она прямолинейна, порой даже резка, но не остается безучастной к моим откровениям.
— Ты же знаешь, что должна сделать, правда? — она скрещивает руки на груди.
Мои слезы утихают. Я смотрю на нее, будучи растерянной, но она не отступает.
— Ты должна отомстить, Лили. Идти до конца. Хочешь, чтобы это прекратилось? Тогда верни им все сполна, и даже больше. Они осмелились — так осмелься и ты.
Я молчу, голова идет кругом, а Серена продолжает:
— Знаешь, я считала тебя пустышкой, но я ошибалась. Хотя я не одобряю, что такая умная девушка, как ты, возится с подобными типами, я понимаю твое влечение к их харизме. Но ты сильнее, чем думаешь. Докажи им это.
Ее слова находят отклик в моей душе. Часть меня все еще трепещет при мысли о противостоянии, но другая — наполняется отвагой. Она абсолютно права. Они, несомненно, предвидели реакцию на эту фотографию и, вероятно, рассчитывают, что я паду перед их превосходством. Но они заблуждаются. Я обязана продемонстрировать свою силу и дать им достойный ответ.
Теперь, когда Серена на моей стороне, я чувствую себя менее одинокой и более уверенной. Пусть я все еще волнуюсь, но моя решимость крепче, чем когда-либо прежде.
Они причинили мне боль. Теперь моя очередь.
19
Лиам
Каст с самого утра замкнулся