Вдруг к Урусову подбежала собака, очень страшная, тощая, рёбра торчат, шерсть свалялась. Подбежала, ткнулась лобастой головой, и посмотрела прямо Урусову в глаза, задрав голову. Глаза пса сверкнули красным и Урусову нехорошо стало, так ему собака напомнила демона из сказки, который принимал облик собаки и таким образом разносил болезни, Мерихим*, кажется его звали.
(*Мерихим предводитель духов, вызывающих заразные болезни, отнес1н к демонам.)
Урусов встряхнул головой: «Чего только ночью не покажется».
Урусову надо было пробраться к воротам в Кремль, он видел, что периодически во ворота либо въезжали автомобили, либо входили или выходили люди. И Урусов пошёл искать проход. Идти через толпу на площади казалось более безопасным, но Урусов знал, что это кажущаяся безопасность, на самом деле они там все друг друга знают, видно, что не первый день сидят, да и спать явно никто не собирается. Ждут штурма. Значит ли это, что кто-то их предупредил? Но кто?
Спустя какое-то время Урусову удалось всё-таки пробраться в Кремль. Плана никакого не было, только то, что с братом обсудили — найти Фёдора и передать ему портал.
Где держат Дракона он не знал, и стал пристраиваться к патрулям в надежде услышать, что кто-то будет обсуждать интересующий его вопрос.
Магия слушалась отлично, и он удивился почему дракон, который пересёк Северное море, не попытался использовать магию, чтобы уйти, когда почувствовал, что дело плохо.
— Может, потому что его держат в подвале Кремля, где камни блокируют магию альтов? — прозвучал в его голове ехидный голос князя Андрея Васильевича Голицына.
Урусов, чуть было не потерявший концентрацию, начал оглядываться.
— Хватит уже головой вертеть, — снова проговорил Андрей Василевич, — не увидишь меня, я у себя.
Урусов подумал о том, как он рад слышать князя.
— Конечно, — снова проворчал Голицын, — рад он, совсем вас одних, без пригляда, оставить нельзя, пацана прошляпили, Дракона и того, гляди скоро потеряете. Кто мне девочку защищать будет?
Голицын взял под контроль одного из бахов, который, видимо был не из простых бахов, потому как одет был в кожаную куртку, звезда у него на куртке была золотая, а не просто ленточка жёлтая.
Сообщил Урусову, что через пару часов этот бах поведёт на казнь Дракона и сказал, чтобы Урусов отдал баху взрывной артефакт переноса.
Дракон. Он же Фёдор Троекуров
В камере было тепло, пожалуй, единственный плюс, который давал горюч-камень, заложенный в основание Кремля. Этот камень специально использовали в местах, где надо было обеспечить блокировку магии. Дракону сколько он ни пытался использовать магию или пробудить в себе духа, так ничего и не получилось.
А вечером за ним пришли. Полоз с несколькими бахами.
Он взглянул в глаза Полоза.
— Всё, Дракон, отлетался ты, — сказал Полоз, улыбаясь своей ужасной улыбкой, — ничего личного, но нам не нужна ещё одна из Романовых, поэтому ты должен умереть, чтобы легче было справиться и с ней.
Дракон встал и Полоз стал связывать ему руки. И в последний момент вложил ему что-то в ладонь, тихо прошептал: — «Осторожнее, не сжимай, используй перед командой»
И сейчас Дракон стоял перед выстроившимися в ряд бахами, которые уже подняли ружья, и вытащив руки из слабо завязанной верёвки готовился активировать портал, который по какой-то причине передал ему Полоз.
Лестросса
Татьяну Демидов уговорил не ходить пока на работу, подозревая, что и её могут похитить. Зато приезжал сам мастер Фредерик Уорт и привёз мольберт, попросил Татьяну продолжать творить.
В доме Демидовых на верхнем мансардном этаже была прекрасная светлая комната, которую Варвара Васильевна отдала Татьяна под мастерскую.
Но у Татьяны не было настроения рисовать модные модели. Когда она садилась за мольберт всё что у неё получалось, это были лица. Несколько раз из-под карандаша выходил Алёша, на личико которого она смотрела и плакала, несколько раз сестра. А сегодня она уже два листа разорвала с лицом Константина.
Он так и не объявился. Демидовы собирались на церемонию похорон старого князя, а Татьяна отказалась ехать. Она подумала, что не сможет смотреть на Константина, который, наверняка будет стоять рядом со своей красивой невестой, принимая соболезнования.
И тогда ей Григорий Никитич сказал какую-то странную фразу, что «может оно и правильно», как примет решение новый князь, так и увидитесь.
Татьяна тогда не стала спрашивать Демидова что за решение должен принять новый князь, а теперь жалела.
На следующий день специально смотрела газету с фотографиями с похорон, но на всех фото Константин был с матерью, княгиней Паулиной фон Меттерних, еще не старой и даже сохранившей красоту женщиной, а вот невесты нигде видно не было.
Сам же новый правитель Лестроссы в этот момент как раз и ругался на газетчиков, которые непонятно откуда вытащили старую фотографию, когда у него ещё была невеста, и напечатали её в газете.
Когда к нему приехал Демидов с предложением от новой россимской императрицы, то Константин намеренно не стал спрашивать его про Татьяну, зачем давать девочке надежду, кто теперь ему позволит жениться на бедной родственнице россимского промышленника.
А вот теперь жалел. И ещё это дурацкое фото, которое Татьяна наверняка видела.
Сперва предложение из Россимы его шокировало, но постепенно он стал задумываться о том, что происходит. В Россиме у власти пока бахи революционеры, но флот и все князья поддержали «железную» княжну, как её сейчас называют. Правда императорские регалии ещё в захваченном бахами-революционерами Кремле, но, говорят, что «железная» княжна готовит штурм.
А сегодня утром пришло известие из Пеплоны, что какая-то местная террористическая организация взяла на себя ответственность за взрыв на ещё одном оружейном заводе. И за месяц это уже второй взрыв. Пока никого не поймали.
Константин понимал, что, если Россима и Альянс столкнутся, то Лестроссе вряд ли удастся отсидеться, просто объявив нейтралитет. Скорее всего это будет относительный нейтралитет, потому что Альянсу понадобятся средства, которые их банкиры предпочитают сейчас держать в банках Лестроссы.
А вот предложение княжны соблюсти нейтралитет не позволит, даже относительный.
Как же не вовремя погиб отец, как же без него тяжело.
Константин вспомнил тот единственный поцелуй, который у них был с Татьяной и тяжело вздохнув, открыл папку, которую принёс Демидов.
Глава 2
Белояр
Анастасия вскочила, сердце билось как сумасшедшее. Что-то случилось?
Алёша? Таня?
Настроилась, но нет. Алёша спокоен, спит. Она и днём проверяла, днём был раздражён, напряжён немного, переживал, что не может сам решить