А сегодня она ждала прибытия Урусова. В последний раз Фёдор связывался с ней, когда они уже были на острове Ше. Тогда он сообщил:
— Мы прибыли как раз в тот момент, когда шхуна входила в акваторию порта. Мы успели вовремя, княжна. Жди, скоро будем.
Стася с трепетом ждала. Но когда князья пришли и привели Урусова, она сразу поняла, что это не он.
Он двигался иначе. Говорил не так. Он даже пах по-другому.
Князь Никита Урусов, или тот, кто был на него очень похож, посмотрел на Стасю пристально, ничего не говоря.
Стася встретила его взгляд. И вот тогда она точно определила, нет, этот человек не потерял память. Взгляд у него был совершенно осмысленный.
Она вгляделась в его лицо ещё раз и спросила:
— Кто ты?
Глава 42
— Кто ты? — спросила княжна.
— Меня зовут князь Никита Урусов.
И Стася поняла, что он говорит правду, но она чувствовала, что он не был Никитой.
— Ты не он, — сказала она медленно.
— Я он, — усмехнулся Урусов. — Но я не помню, чтобы жил в этом мире.
Он посмотрел на Троекурова, затем на Воронцова, перевёл взгляд на Анастасию.
— В моём мире правит ваш отец, Анастасия Николаевна.
— В вашем мире? — уточнил Фёдор с едва заметным напряжением.
— Да. Я родился совершенно точно не здесь. И некоторое время назад жил в другой реальности… пока не умер.
— А почему вы уверены, что умерли? — спросила Анастасия.
И тут же подумала: «Не понимаю, как такое могло произойти. Если он попаданец, то почему он князь Урусов? И ведь чувствую, слышу он говорит правду…»
— Меня взорвали, — сказал Никита Урусов. — Мой автомобиль взорвали.
Он говорил спокойно, почти отстранённо. Это был тот самый Никита Урусов, и в то же время совсем другой. Казалось, даже характер у него иной, будто бы спокойнее и уравновешеннее.
Стася почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Всё, что она себе надумала, над чем размышляла бессонными ночами, всё в одно мгновение рассыпалось в прах.
Всё, что представляла себе бессонными ночами, пытаясь справиться с магией, которая словно лава горела в венах. Стася вспомнила, как она представляла, что простит Никиту. Оставаясь одна, уже придумала, как они будут жить вместе. Как он будет держать на руках их ребёнка.
И теперь всё рушилось на глазах.
Она смотрела на мужчину с лицом того, кого хотела видеть рядом, и понимала, что это чужой человек, волею обстоятельств оказавшийся в этой реальности.
— Ну что, Никита Алексеевич, — произнёс Фёдор Троекуров. — А зачем вы в бега-то ушли?
Никита усмехнулся:
— Растерялся. Открываю глаза, а надо мной матушка стоит. Моя, родная, которая полгода назад умерла. А потом дверь в палату открывается, и заходит батюшка… тоже уже отошедший в мир иной. Они вместе с матерью в аварию попали и… — он замолчал на миг, — умерли.
Он провёл рукой по лицу, как будто прогоняя наваждение.
— Я подумал, что нахожусь в каком-то бреду. Первая реакция была, выскочить из этого сумасшедшего дома. Я решил, что враги упрятали меня туда и пичкают препаратами. Добежал до порта, а там одни узкоглазые островитяне, язык-то я знаю, да и морскому делу обучен. Как раз судно рыболовецкое отходило… Вот и нанялся рыбачить.
«Новый» Никита помолчал, будто бы что-то вспоминая, потом пожал плечами:
— Потом-то уже понял, по разговорам, что мир другой. И сейчас смотрю на вас всех… И вроде бы знаю в лицо, по именам, но вы все для меня другие.
Никита повернулся к Анастасии:
— И вы… Простите меня, княжна, но в моём времени вы… — он запнулся, ища слова.
Стася посмотрела на него внимательно. Потом мягко подсказала:
— Юная, нежная девица? — уточнила она с лёгкой усмешкой. — Это вы хотели сказать?
— Да, Анастасия Николаевна, именно это, спасибо за помощь, — кивнул Никита, слегка смущённый.
— Здесь у нас многое произошло, Никита Алексеевич, — тихо сказала Стася. — Но я бы попросила вас вот о чём…
Она посмотрела по очереди на мужчин рядом:
— Здесь я, князь Фёдор Троекуров, князь Михаил Воронцов, есть ещё князь Кирилл Демидов. Все мы очень узкий круг тех, кого объединила Божья сила. И сейчас, когда мы справились с угрозой для мира, эта сила снова спит.
Видя, как Никита с удивлением смотрит на неё, с выражением недоверия и непонимания, Стася уточнила:
— Вы слышали что-нибудь о Триаде?
У Никиты Урусова расширились глаза. Он кивнул:
— Это… легенды.
— Ну так вот, — продолжила Стася спокойно, — у нас здесь легенды стали реальностью. И мы только недавно начали восстанавливать Империю после большой войны и катастрофы.
Она нахмурилась. Голос её стал тише, но в нём звенела сдержанная боль:
— Здесь… император Николай Александрович погиб, сёстры мои тоже погибли. В живых остались только я, княжна Татьяна и цесаревич Алексей.
Никита Урусов явно был ошарашен этой информацией, но держался, не перебивал княжну и вопросов пока не задавал.
— Я приняла на себя ответственность и несу её, пока Алексей не достигнет нужного возраста, — сказала Стася и вздохнула.
Она посмотрела на Никиту долгим, внимательным взглядом и с удовлетворением отметила, что он такой же умный, как и её Никита.
Сразу после её краткого рассказа на лице нового Никиты Урусова появилось понимание. Он кивнул, подтверждая, что дальнейшие объяснения пока не требуются.
— Ну так вот, Никита Алексеевич, — продолжила Стася, — сейчас никому не нужно знать, что вы не тот Никита Урусов, и что вы не входите в Триаду.
Она сделала паузу, а затем твёрдо сказала:
— Триада должна быть для народа и для остальных князей целостной.
Стася подняла взгляд, произнесла:
— Сможете ли вы жить здесь… так, как жил бы… — и голос её дрогнул, и она сглотнула, — как жил бы тот Никита Урусов, которого вы… заменили?
— Да, — тихо ответил новый Никита. — Всё, что для дела надо, для Империи надо, я смогу. Я же ради этого и погиб, — с горечью добавил он.
Затем он вскинул голову, и глаза его заблестели.
— А тут тем более… родители живы.
Стася вздохнула: «Кто-то должен был ему сказать это.»
— Родители живы, да. А брат ваш… погиб.
Никита сжал губы:
— Ваня… погиб?
— Да. Иван Урусов геройски погиб при штурме Кремля, — произнесла она.
После паузы Стася посмотрела на Фёдора:
— Федя, как пойдёте, заедете в Кремль. Покажи… Никите.
На этом и договорились, что новый Никита Урусов не раскрывает никому, что он не из этого мира. Эта информация остаётся только между членами Триады.
Фёдор Троекуров взял на себя обязанность