Его хриплый вороний смех заметался по комнатушке, а сам он вскочил на ноги и принялся потрясать руками, улыбаясь до ушей.
— Богат! Богат! — закричал он, принявшись дико танцевать как марионетка, чьи нити запутались. — Я достиг всего, чего хотел! Ты… да, ты, накрывай стол! И непременно подай свежайшую чёрную икру!
Алексей указывал пальцем в угол комнаты, словно там кто-то был.
Ого, блондин наглухо тронулся умом. Однако он, кажется, получил всё, чего так жаждал: власть, слуг, золото, титул… Правда, выглядело это чудовищно.
Во мне мигом пропало всякое желание злорадствовать, а во рту появился привкус тлена.
Да, судьбинушка обошлась с ним жестоко.
— Игнатий Николаевич, пойдёмте. Алексею стало хуже. Я прикажу, чтобы ему дали успокоительное! — торопливо проговорил врач, взял меня под руку и увлёк прочь.
По пути он пошептался с прибежавшей женщиной в белом чепчике, а затем проводил меня до крыльца, где спросил, сунув руки в карманы халата:
— Вы в бога верите, Игнатий Николаевич?
— Да, верю. Особенно в старых самолётах и древних лифтах: таких, знаете, скрипящих и раскачивающихся так, будто в Ад везут. А вы к чему об этом спрашиваете?
— Помолитесь за здоровье Алексея. Лишним не будет, — сказал паренёк и исчез в здании.
Я хмуро глянул ему вслед. Он словно всю ночь придумывал, как вселить в меня чувство вины. Но ежели рассуждать логично, то блондин сам во всём виноват. Не надо было вламываться в мой дом и трогать чёрный шар.
К слову, артефакт свёл Алексея с ума гораздо быстрее, чем его дедушку. М-да, не та нынче пошла молодёжь, не та… слабоватая.
Хмыкнув, я спустился с крыльца и направился через парк по брусчатой дорожке. Миновал изрыгающий струи воды фонтан и замедлил шаг, почувствовав, как участилось сердцебиение…
Навстречу мне шла хрупкая рыжеволосая юная девица в голубом сарафане, прижимая платок к красным от слёз глазам. А подле неё мрачно вышагивал крупный широкоплечий мужчина с тёмным от гнева волевым лицом и седыми висками. Его загоревшийся взгляд воткнулся в меня, а толстые волосатые пальцы сжались в кулаки.
Разорви меня дракон, Жанна Воронова и её папашка! И вид последнего не предвещал ничего хорошего одному белому и пушистому дедушке!
Но как они узнали, что Алексей здесь⁈ Да плевать! Сейчас нужно подготовиться к встрече с разозлённым главой рода… Он ведь на меня спустит всех собак!
Глава 2
Мне, если честно, совсем не хотелось дискутировать с Вороновым на тему сумасшествия Алексея.
Хм, а не притвориться ли мне дохлым, как вон тот жук? Он в тусклых солнечных лучах поблёскивал на ладони лысого мужчины-пациента. Тот сидел на бортике фонтанчика, мрачно улыбаясь сухими губами, поселившимися на костистом лице завзятого маньяка.
Однако уже было поздно подключать театральный талант. Воронов налетел на меня, грозно пыхтя и хмуря брови.
— Зверев, это все вы! Вы! — прохрипел он, душимый яростью.
— Папенька, папенька, успокойся, — промяукала Жанна, умоляюще глядя на него огромными заплаканными глазами.
— Вы о чём, Воронов? В чём вы меня обвиняете? В том, что по утрам встаёт солнце, а Тьма ещё не захватила мир? Да, признаюсь, наверняка в этом частично есть моя заслуга.
— Прекратите ёрничать и острить! — выпалил он, нависая надо мной. — Вы даже не пытаетесь изобразить скорбь по свихнувшемуся внуку, потому что знаете, какое он дерьмо! Это все вы! Вы воспитали такого эгоистичного барана, лжеца и подлеца. Он охмурил мою глупую и наивную дочь! А потом, знаете, что он сделал⁈ У меня есть неопровержимые доказательства, что он избавился от глаза, чтобы не ехать в Архангельск в аномальный проход. Да-да, тот самый, в который вы его хотели отправить! А теперь он вообще с ума сошёл!
— Горе-то какое, Алёшенька, — запричитала Жанна и закрыла сморщившееся лицо бледными трясущимися ладонями.
Слёзы потекли в три ручья. Всё-таки, что ни говори, а она его, кажется, любила.
— Не реви! — бросил ей отец, раздувая крылья носа. — Сама виновата, что влюбилась в такого идиота, выродка из гнилой семейки, где уже были ку-ку…
— Вы переходите допустимые границы, — нахмурился я, выпрямил до щелчка в позвоночнике спину и расправил плечи.
Однако Воронов всё равно казался раза в два крупнее меня.
— А что я сказал не так⁈ — дохнул на меня обжигающим гневом аристократ, презрительно усмехаясь. — Разве не вы бегали по улице в чём мать родила? Не вы кусали людей, точно бешеный пёс, а⁈
— Я так развлекался. Скучно мне на пенсии было.
— Нет, Зверев, вы были безумцем, идиотом. Да-да, не отрицайте этого. И это ваше дурное семя сказалось на психическом самочувствии Алексея. Если дед сумасшедший, то и среди его потомков будут такие же экземпляры, — горячо прошипел дворянин и покрутил пальцем у виска.
— А вы, видимо, опытный генетик, раз так хорошо разбираетесь в наследственности? — холодно заявил я, сложив руки на груди. — Но что-то мне подсказывает, что вы так же далеки от генетики, как свинья — от органической химии.
Воронов скрипнул зубами, дёрнул головой и попытался раздуться, чтобы его массивная фигура на фоне шумящего водой фонтана внушала уважение. Но я лишь пренебрежительно фыркнул.
— Вы сравнили меня со свиньёй? — угрожающе оскалился Воронов и воткнул в меня дивно убийственный взгляд.
Таким взором можно было обеззараживать хирургические инструменты. Подобный взгляд убивал девяносто девять и девять десятых процентов всех известных микробов и сто процентов тех, что прозябали в безызвестности.
— Так же, как вы сравнили меня с идиотом и безумцем. Назвали мой род гнилой семейкой, — с усмешкой парировал я, почти неслышно вдыхая пахнущий листвой воздух. — Вы, вероятно, как всякий недальновидный человек, считаете, что раз вас обуял гнев, и вы чувствуете себя обманутым, то это повод не следить за своими словами и думать, что вам это сойдет с рук — дескать, эмоции взыграли. Нет, со мной такое не пройдёт. Перед вами дворянин, а не хрен с базара. И каждое произнесённое вами слово будет иметь последствия.
Мужчина удивлённо всхрапнул как матёрый бык, которому бросил вызов старый кот с обгрызенными ушами и сломанным хвостом.
Видимо, Воронову давно никто не перечил и не давал ответку.
Дворянин пару мгновений сверлил меня изумлённым взором, а потом приподнял уголок рта, словно хотел показать клык, после чего запрокинул голову и хрипло рассмеялся.
Его нехороший, каркающий смех заставил Жанну отнять ладони от лица и пугливо посмотреть на отца.
— Папенька, не надо… — пропищала она, хлюпая красным распухшим носиком.
Кажется, девчонка хорошо