Я тоже загоготал, хлопая себя ладонью по бедру, но другую руку держал неподалёку от дверной ручки.
— Эх, вот бы действительно этот Зверев сел в мою машину, — мечтательно вздохнул отсмеявшийся таксист. — Я бы тогда кредит закрыл, получив деньги, обещанные за сведения о нём.
— В жизни всякое бывает. Может, вам и повезёт.
— Спасибо на добром слове, — улыбнулся шофер и остановил такси возле особняка из красного кирпича. — Вот и приехали.
Оплатив поездку наличными, я выбрался из машины и шагнул под весёлые, почти издевательски безмятежные солнечные лучи.
Полдень и вправду выдался на редкость удачным, особенно здесь, среди старинных фасадов с лепниной и ажурными балконами, под которыми прохаживались горожане. И все люди, от младенца в коляске до бабки с тростью, будто бы начали подозрительно коситься в мою сторону. Словно мысленно сверялись с фотороботом Игнатия Николаевича Зверева.
Ощущение, надо признать, премерзкое. Но понятное дело, всем было глубоко плевать на меня.
Я беззаботно зашагал по тротуару, нарочито размахивая правой рукой, чего Зверев никогда не делал. Маленькая деталь, меняющая походку. Теперь бы ещё поменять статус с «подозреваемого» на «свидетель».
Прежде всего нужно сварить то самое зелье, способное обмануть «сыворотку правды». Где? Особняк Зверевых, вне всякого сомнения, уже оцеплен. Логово де Тура — тем более. Остаётся домашняя лаборатория Владлены Велимировны. Только ей я мог доверять. И то строго дозировано.
Проблема в том, что она сейчас, скорее всего, в институте. А за её домом почти наверняка ведётся наблюдение. В городе слишком многие осведомлены о наших… взаимоотношениях. Значит, придётся проникнуть в её особняк так, чтобы меня никто не заметил: ни полиция, ни соседи, ни прислуга.
Владлене же точно звонить не стоило. Её телефон, вероятно, прослушивают. Лучше без ее ведома пробраться в особняк.
Придя к таким выводам, я зашёл в магазин канцелярских товаров, пропахший чернилами и бумагой. Купил там всякого, что способно было помочь открыть дверные замки, а потом вышел и завернул за угол, чувствуя приятное дуновение свежего ветерка.
Отсюда открывался премилый вид на особняк Владлены. Он был, красный как кровь, украшенный лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.
Особняк стоял на набережной реки Мойки, потому людей здесь шастало до одного места: горожане, туристы, доставщики еды и прочие.
К счастью, мой намётанный взгляд вычленил парочку типов, постоянно держащих под прицелом парадный вход особняка Велимировны. И ещё один явно приглядывал за воротами гаража.
Казалось бы, серьёзный подход, но мне-то известно, что обычно мимо полицейских не то что мышь прошмыгнёт, целый отряд крыс вместе с духовым оркестром промарширует. Надо только найти лазейку.
И таковая отыскалась… Позади особняка Владлены имелся небольшой дворик с вишнями. Он граничил с соседним участком, на котором тоже стоял старинный дворянский особняк. Надо только пробраться на его территорию, перемахнуть забор — и вуаля, дальше нужно будет лишь вскрыть заднюю дверь, и добро пожаловать!
Выглядело всё просто, как отобрать конфетку у ребёнка, но на практике я убил целых полчаса на эту операцию. Пробирался затаив дыхание, оглядывался и выгадывал наилучшие моменты. Однако всё же благополучно добрался до задней двери особняка Владлены. Та, кстати, оказалась незапертой.
Я прошмыгнул в небольшой коридор и двинулся в сторону лаборатории, прекрасно зная, где она находится. В подвале. Где же ещё?
Благо Владлена не позволяла прислуге спускаться туда, когда её не было дома, что сильно играло мне на руку.
И всё вроде бы складывалось сладко да гладко, что было поводом напрячься. Так что я совсем не удивился, когда чуть ли не передо мной внезапно открылась дверь.
— Устинья, ты слышала⁈ — взволнованно выдохнула молоденькая служанка, ступив на дорогой ковёр, разлёгшийся в гостиной.
— Ты о чём? — ответила ей другая простолюдинка, окинув взглядом резную мебель, пропахшую запахами сандала и жасмина.
Её взгляд на миг замер на диване с гнутыми ножками, за которым я скрючился в три погибели, чувствуя, как протестующе потрескивает позвоночник.
Эх, если меня застанут здесь… проблем не оберусь.
— Не о чём, а о ком. Об Игнатии Николаевиче Звереве! — протараторила служанка, двинувшись через гостиную. — О нём сейчас все говорят. Меньше часа назад его объявили в розыск. Из-за чего — непонятно. Рейтинг рода Зверевых сильно обвалился.
— Какие-то дворянские интриги, — фыркнула другая. — Вечно аристократам спокойно не живётся. И чего им ещё надо? Деньги есть, власть имеется… Совсем зажрались. А Зверева мне жалко. Интересный мужчина. Он запал мне в сердечко, когда в тот раз довёл Владлену Велимировну. Помнишь, как она вопила, словно из неё демоны рвались? Хи-хи!
Девушки весело рассмеялись, миновав диван.
— Устинья, перестань так шутить, а то Владлена Велимировна услышит, и всё… найдут тебя в канаве полностью обескровленной, — посмеиваясь, проговорила простолюдинка.
— Я на всякий случай тогда сразу куплю билет на самолёт.
— И ты улетишь без меня? — притворно обиделась другая девушка.
— Да брось ты. Шучу я. Какой самолёт? Ты же знаешь, что я летать боюсь. На поезде уеду от этой дьяволицы.
Они снова захохотали и наконец покинули гостиную.
Глава 21
Я выбрался из-за дивана, прогнал улыбку с губ и продолжил свой нелёгкий путь. Тот отнял у меня ещё полчаса, по истечении коих я стоял в подвале перед последней запертой дверь. Та вела в лабораторию.
И я, наученный горьким опытом, прежде чем отпереть её, проверил всё на предмет ловушек и скрытой сигнализации. Ничего такого не оказалось. Потому без страха разобрался с замком и мягко приоткрыл дверь.
В нос ударил насыщенный травяной запах, витающий во мраке среди алхимических столов, шкафов и полок с колбами, мензурками и перегонными кубами.
Вроде и тут никакой опасности не наблюдается. Ни тебе капканов, ни цепных псов, ни лазерных лучей, параллельных мраморному полу.
Но всё же я не просто вошёл, а буквально втёк, как лёгкий туман, готовый в любой миг выскочить вон.
К счастью, ничего не произошло. Вой сирены не ударил по ушам.
Тогда я, осмелев, включил свет. Под потолком из металлических плиток зажужжали три прямоугольные лампы, осветив даже самый дальний угол, где обосновалось то, что заставило меня выпучить глаза…
Громоздкий старинный стол-бюро, покрытый чёрным лаком, потрескавшимся от времени. Ручки ящичков были сделаны из жёлтой кости, а в нишах покоились стопки пергамента. Ножки напоминали козьи лапы, удивительно хорошо сочетающиеся с громоздкой книгой в кожаном переплёте с серебряной застёжкой и человеческим черепом со срезанной верхушкой. Из него выглядывали перья для письма.
— Кто бы ни был дизайнером этой мебели, он точно не в Раю, —