— Доброй ночи, месье, — криво усмехнулся я, надеясь, что игра света и отблески молний делают моё лицо зловещим и жестоким.
— Звер-рев⁈ — выдохнул он, шумно сглотнув. — Как вы меня нашли?
— Вопросы тут задаю я, месье. И вот вам первый — где тетрадь с расшифровкой видений, навеянных шаманским зельем?
— Сжёг, — буркнул он, облизав губы. — У меня на хвосте висели сотр-рудники тринадцатого отдела. Избавился от улик.
— Нет, вы бы её не сожгли, — сощурил я глаза и встал со стула.
Пинком ноги отшвырнул его к подоконнику, о который тот с грохотом ударился, а следом прозвучал раскат грома, заставивший задребезжать стёкла.
— Кто вы, Звер-рев? Как взяли тот кинжал? Как убили демона⁈ — протараторил француз, зашевелился и сумел принять сидячее положение, опершись спиной о стену.
Он уже взял себя в руки. Взор налился тяжестью, а между бровей пролегла суровая складка.
Я не спускал с него взгляда, следил за каждым движением.
— Как убил демона? Блестяще. Святость помогла.
— Кто вы такой⁈ — жарко выпалил он, сверкнув глазами, горящими нестерпимым, почти болезненным любопытством, густо замешанным на ненависти, страхе и толике восхищения. — Кто вы такой⁈ Почему именно вы встали на пути демонов⁈ Как вам удаётся выходить сухим из воды в любых ситуациях⁈ Что за дьявол сидит внутр-ри вас⁈
— Нет, дьявол сидит внутри вас, месье! — зло выплюнул я, принявшись расхаживать по комнате. — Вы служите демонам, зная, что они готовят нападение на этот мир! Тысячи жертв, реки крови, пепелища и смерть! И ради чего вы им служите, грязный предатель рода человеческого⁈
— Я не пр-редатель! — вскинул он голову, яростно тряхнув накладной бородой. — Вы не понимаете, Зверев! Не понимаете! Демонов не остановить! Они нападут на наш мир. А раз грядёт апокалипсис, то лучше пусть он будет на территории России, чем Франции!
— Цинично, — скривился я, пытаясь не вспоминать об участи своего родного города, заваленного трупами людей.
— Пусть так! — выпалил де Тур. Из уголка его рта скатилась ниточка слюны, сверкнувшей в голубом потустороннем свете молнии, расчертившей чёрное небо. — Но я спасу свою стр-рану! Присоединяйтесь ко мне, месье. Вы получите от демонов знания и артефакты. Вместе мы сможем занять достойное положение: вы в своей стране, а я в своей подвину Людовика. Подумайте, всего один-два города, но зато какая власть упадёт вам в руки. Вы сможете повести за собой Россию! Сделаете её сильнее, чем когда-либо! А я… я помогу вам, когда приду к власти во Франции!
Его лицо загорелось внутренним огнём, губы растянулись в предвкушающей улыбке.
— Какая ирония. Вы прикрываетесь патриотизмом ради удовлетворения собственных амбиций, — горько усмехнулся я, заложив руки за спину. — Разочарую вас, де Тур. Всё выйдет иначе. Слышите? Слышите между раскатами грома словно играет скрипка? Это похоронная музыка. Вы либо погибнете, либо окажетесь в тюрьме.
— Мне нельзя в тюр-рьму, — прошипел он, скрежетнув зубами.
— Почему? Тюремная роба не подходит к цвету глаз?
— Месье, подумайте головой. Вы ещё можете присоединиться ко мне. Или давайте договор-римся. Вы отпустите меня, а я выплачу вам солидную сумму и… и поклянусь честью, что перенесу свою деятельность в другую страну.
— Экие мудрёные речи вы ведёте. Убить-то оно завсегда надёжнее, чем надеяться на чью-то клятву.
— Нет, я не могу умереть. Не сейчас! — выпалил он, брызжа слюной.
— Вы эгоист, де Тур. О червях подумали? Им нужно что-то есть, — ухмыльнулся я, продолжив ходить из угла в угол. — Но мы действительно можем договориться… Только скажите, где тетрадь с расшифровкой видений, и тогда я, человек почти святой, не стану убивать вас, а сдам тринадцатому отделу. А дальше вы сами…
— Я её сжёг! — выдохнул француз, отразив глазами росчерк молнии.
Гром сотряс особняк до основания, аж лампа на полке мигнула. А на моих губах появилась довольная улыбка.
— Врёте, де Тур. Не знаю, профессиональный вы агент или страстный любитель, но ваш взгляд всё выдал… Вы так тщательно наблюдаете за мной, следите за каждым шагом, и лишь когда я прохожу мимо обеденного стола, слегка отводите взгляд, будто старательно не хотите смотреть на него. Почему? Тетрадь под столом? Или в вашей одежде?
Тот промолчал, играя желваками.
Я сунул руку под стол, но ничего там не нашарил. Тогда снова стал ощупывать одежду француза, лежащую на столе, только уже более тщательно — время-то есть, можно и не торопиться.
— Ты ничего не найдёшь, стар-рик! — яростно выхаркнул де Тур, затрепыхавшись в своих путах. — Положи мою одежду! Иначе я убью тебя, тварь! Разорву! Старый идиот! Ты ничтожество! Глупый баран, варвар! Ты и подобные тебе — не люди, а отбросы! Вы называете себя аристократией, но даже не знаете, каково это быть настоящим дворянином. Вы вонючие селяне, обезьяны! А ты самый тупой из них. Ты сам явился в мою ловушку! Да-да, я знал, что ты пр-ридёшь в эту комнату! Шаманское зелье всё мне показало, именно тут я убью тебя, ежели ты не освободишь меня! У тебя есть три секунды… Раз… Два…
Врал де Тур или зелье и вправду что-то эдакое продемонстрировало ему? Мелькнуло предательское сомнение. Но нет, отступать нельзя, позади Северная Пальмира!
— Три, — ухмыльнулся я, разорвав подкладку куртки.
Из-под неё выпала тонкая тетрадь, почти не ощутимая между толстыми кожаными вставками.
— Нет! — взвизгнул де Тур, глядя, как я поднимаю её.
Страницы оказались исписанными французскими словами, а я в этом языке не шерше ля фам.
Зараза! Ладно, потом переведу на русский. Главное, что в этой тетради хранятся расшифровки видений француза, сделанные его рукой. И они точно подтвердят гнусный замысел де Тура. Стоит показать их полковнику Барсову. Только сперва самому надо тщательно прочитать и уничтожить то, что хоть как-то может навредить мне.
— М-м-м, — внезапно страдальчески промычал француз, изогнувшись колесом.
Его руки и ноги порвали путы с поразительной лёгкостью, а из-под кожи вырвались чёрные шевелящиеся острые отростки, похожие на длинную, сантиметров в пять, щетину. Волосы выпадали целыми клочьями, кости с хрустом меняли положение, грудная клетка расширялась. Кожа окровавленными лохмотьями шлёпалась на пол.
Всё произошло настолько быстро, что я едва успел швырнуть в него «каскад молний». Голубой свет залил комнату, а потом сверкнула вспышка.
Я рефлекторно прикрыл глаза ладонью, а когда убрал её, то ахнул.
Монстр, прежде бывший де Туром, живой и невредимый, стоял возле стены, став в полтора раза больше француза. Его чёрные отростки слегка