— Мне просто интересно, что в этом такого важного.
Он бросает на меня взгляд краем глаза.
— О чем ты?
— Я о вопросах, которые ты мне задаешь. О том, что случилось шесть лет назад.
Его челюсть сжимается всего на долю секунды. Но когда он отвечает, его голос остается нейтральным. Невозмутимым.
— Мне просто нужны ответы на некоторые вопросы. Вот и все.
Мое сердце сжимается от внезапного, неожиданного приступа боли. О, держу пари, что так оно и есть. Ответы на такие вопросы, как "почему и за что мы убили твоих родителей той ночью, когда они ничего плохого нам не сделали?"
Часть меня жалеет, что я не могу ему все рассказать. Вряд ли это удовлетворит его, но по крайней мере, он получит нужный ему ответ.
Когда я думала о Рико последние шесть лет, я всегда представляла, что он живет прекрасной жизнью. Той жизнью, которую мне бы хотелось иметь. Но теперь, когда я здесь, теперь, когда я вижу, как сжимаются его челюсти и мерцают глаза, когда он говорит о той ночи, я понимаю, в каком аду, должно быть, оставила его.
Однажды ночью мы ворвались в его дом, убили его семью, но оставили его в живых, а затем исчезли, как призраки, не оставив после себя ни следов, ни объяснений. И с тех пор он каждый день скрывался.
Крошечный кусочек, который еще остался от моей давно убитой совести, пульсирует от боли. У него действительно есть все основания ненавидеть меня. Желать моей смерти. И единственная причина, по которой я еще не умерла, заключается в том, что он отчаянно хочет получить ответы на эти вопросы. А это значит, что я должна скрыть их от него любой ценой.
Он останавливает машину возле моего дома, но не выключает зажигание.
На востоке солнце только-только пытается подняться над горизонтом. Остальная часть жилого района вокруг нас тиха и неподвижна. Я перевожу взгляд с Рико на дверь.
— Ты меня отпускаешь? — Нерешительно спрашиваю я.
Он не сводит глаз с пустой дороги впереди и отвечает:
— Да.
— Спасибо.
Его глаза по-прежнему устремлены на дорогу, и он ничего не говорит.
Я отстегиваю ремень безопасности и медленно вылезаю из машины. Он не останавливает меня. Как только я закрываю за собой дверь, он тут же уезжает. Я делаю глубокий выдох.
Некоторое время я просто стою на месте, даже после того, как его машина скрывается из виду. Теплый утренний воздух, пахнущий камнем и соснами, наполняет мои легкие, когда я снова делаю глубокий вдох.
Потому что, возможно, мне наконец-то удалось навсегда одурачить этого прекрасного принца мафии.
Глава 14
Рико
Дверь в мою спальню распахивается настежь. Раздается такой грохот, что едва не дребезжат стекла, когда она врезается в стену в коридоре. Я резко вскакиваю, моя рука уже тянется к пистолету, прежде чем я понимаю, что точно знаю, кто это.
— Так, вставай, — приказывает Джейс, заходя в мою комнату в сопровождении Кейдена.
— Отвали, — отвечаю я и снова ложусь на спину.
Оранжевые и красные лучи заходящего солнца проникают в окна. Правда, еще слишком рано ложиться спать. Но я не спал почти всю ночь, пока похищал Изабеллу, а потом несколько часов сидел в лесу и наблюдал за ней, так что со вчерашнего дня я практически не спал. К тому же мне нужно было подумать.
Боль пронзает мое плечо, когда в него внезапно врезается что-то твердое. Я снова сажусь и хватаю предмет, который врезался в меня.
Подняв брови, я недоверчиво смотрю на Джейса, держа в руках длинный твердый предмет.
— Ты что, только что бросил в меня биту?
— Да. — Он выхватывает ее у меня из рук, ловко вращает ею в воздухе и направляет мне в грудь. — Вот что ты получаешь за то, что хандришь.
— Я не хандрю.
Кейден бросает на меня взгляд, бесстрастно опускаясь в одно из кресел у стены.
— Ты хандришь.
— Видишь? — Говорит Джейс, все еще направляя на меня биту.
— Убери биту от моего лица, — бормочу я.
Чертова ухмылка нарушителя спокойствия расплывается на губах Джейса, но он не убирает биту.
Я хватаю пистолет с прикроватной тумбочки и вскидываю руку, взмахивая оружием.
— Я сказал, убери биту от моего лица.
Кейден, сидящий в кресле, хихикает. Джейс лишь закатывает глаза, глядя на меня, но опускает свою чертову биту.
Мой матрас подпрыгивает, когда он вместо этого плюхается в изножье кровати, вытягивая руки над головой, положив биту сбоку. Его массивное тело занимает почти половину гребаного пространства, поэтому я пинаю его в бок. Он поднимает голову и, прищурившись, смотрит на меня. Медленными и угрожающими движениями он поднимает биту и предупреждающе направляет ее на меня. Я усмехаюсь.
Он улыбается мне и снова ложится на кровать.
Я подвигаюсь, чтобы сесть, и прислоняюсь спиной к темному деревянному изголовью кровати, а затем выжидающе смотрю на них обоих.
— Итак, вы чего-то хотели или просто пришли, чтобы вывести меня из себя?
— Ты зашел в тупик с Изабеллой, не так ли? — Сухо говорит Кейден. Но это скорее утверждение, чем вопрос.
Черт бы побрал его глаза, которые всегда видят слишком много.
Подтянув ноги, я упираюсь локтями в колени и глубоко вздыхаю.
— Да.
В комнате становится тихо, и эта тишина продолжает нарастать. В какой-то момент Джейс, кажется, собирается что-то сказать. Но Кейден бросает на него острый взгляд, и он снова закрывает рот. Я не знаю, смеяться мне или ругаться.
У Кейдена есть много способов разговорить людей. Это один из них. Он задает вопрос, на который собеседник не хочет отвечать, а затем просто молча сидит и смотрит на него своими темными глазами. Под этим взглядом жертва не выдерживает и начинает говорить, хотя и не хотела этого.
Я точно знаю, что он делает. Но каким-то образом это все еще работает. Чертов безжалостный ублюдок.
— Угрозы не работают, — говорю я, проводя пальцами по волосам, прежде чем снова поднять голову. — Унижение, удивление не работают. — Я с трудом выдыхаю. — Ничего, блять, не работает.
— Ты знаешь, что есть пословица о мухах и алкоголе? — Спрашивает Джейс, все еще растянувшись в изножье моей кровати.
Я хмуро смотрю на него.
— Что?
— Ну, знаешь, что на спирт можно поймать больше мух, чем на уксус, и все такое?
— На мед, — говорит Кейден.
— Что-то, дорогой? — Отвечает Джейс.
Из моей груди вырывается смех.
Сидя у стены, Кейден бросает мрачный взгляд на младшего брата.