Усложнение социальных структур общества
Официальная социальная структура советского общества была достаточно простой – рабочий класс, колхозное крестьянство, служащие, интеллигенция. Реальная структура общества была сложней, но в целом она была близка к официальной. В 1990-е годы эта простота исчезла, и поэтому вести политическую и общественную деятельность, ориентируясь на какие-то прочные и долговечные социальные образования, стало много труднее или даже просто невозможно – к каждому из новых социально-экономических образований надо было подбирать свой ключ. Так, например, распалось на разные слои крестьянство. Фермеры, наемные рабочие, арендаторы, аграрные кооперативы разных форм, агрохолдинги, пролетарии-мигранты из Китая. В России возникло несколько крупных иностранных аграрных хозяйств – филиалы голландских, израильских или датских фирм. Москва, как субъект права, а также некоторые промышленные корпорации создавали большие аграрные многопрофильные хозяйства в центральных областях и на Северном Кавказе. Нелегко было разобраться во всем этом ни Аграрной партии России, ни КПРФ.
На разные слои и группы распался и рабочий класс, и Геннадий Зюганов, пытаясь определить по итогам 1990-х годов социальную опору для КПРФ, оказался в затруднении, даже в растерянности. «Массив людей труда, – писал Г. Зюганов, – в современной России сильнейшим образом расколот. Социальная структура общества перемалывалась “реформами”, как мясорубкой. Известно, что средняя продолжительность пребывания современного работника на одном месте ограничивалась тремя-пятью годами.
Человек не перемещался по векторам социально-профессиональной структуры, а метался по ним. На такой почве ни классовых структур, ни классового сознания и действия образоваться не могло. В итоге даже тред-юнионистское сознание, то есть способность коллективно бороться за свои права, за лучшие условия продажи своей рабочей силы, недоступно подавляющему большинству российских трудящихся. Его, а тем более классовое сознание еще только предстоит вносить в их мировосприятие» [660].
Геннадий Зюганов разделял рабочий класс России по состоянию на 2001–2002 годы на несколько групп. Это относительно благополучная «рабочая аристократия», сконцентрированная в отраслях, работающих на экспорт. Это, во-вторых, работники предприятий, уцелевших в хаосе экономической ломки 1990-х годов и работающих в условиях минимальной стабильности. В-третьих, это рабочие с полуразоренных и приватизированных предприятий, в среде которых сконцентрирован большой потенциал протеста, но которые, тем не менее, не находят общий язык с КПРФ.
Г. Зюганов не упоминает, по понятным причинам, так называемых гастарбайтеров. Но их в России к началу XXI века работало не менее пяти миллионов человек. Очевидно, что рыночные реформы значительно снизили социальный статус рабочего класса России, породив в нем как дезорганизацию, так и деморализацию. Никакой политической активности не проявляли и безработные, хотя их численность в 1990-е годы составляла от трех до пяти миллионов человек.
Именно в 1990-е годы в России образовалось несколько новых классов, которые только очень условно можно было обозначить как крупную, среднюю и мелкую буржуазию. Основой такого разделения была частная собственность на средства производства, которая в Советском Союзе была вообще запрещена. Больше всего российская и западная печать писала, как и следовало ожидать, о самых богатых, о людях, состояние которых поднялось всего за несколько лет до сотен миллионов долларов. В 1997 году состояние примерно десяти российских миллионеров-олигархов оценивалось суммами от 300 млн до 3 млрд долларов. Состояние около тысячи российских граждан оценивалось в 1997 году суммами от 10 млн до 300 млн долларов. Еще примерно 10–15 тысяч человек оценивали свое состояние суммами от 1 до 10 млн долларов, а свой ежемесячный доход суммами в 20–30 тысяч долларов [661].
Все эти люди очень быстро разбогатели, но их поведение весьма часто было неадекватным. Это были капиталисты с коммунистическим, комсомольским или криминальным прошлым. Здесь было немало бывших «красных директоров», людей из теневого бизнеса и торговой мафии, из чиновников советских хозяйственных министерств и советских банков. Что могло объединить этих людей в единый класс с общим классовым сознанием и традициями? К тому же положение многих российских миллионеров в 1990-е годы было крайне неустойчивым. Уже кризис 1998 года привел к краху почти все частные банки России. При этом разорились тысячи российских богачей. Немалое число богатых людей, спасая остатки своего состояния, покинули Россию, обосновавшись в Великобритании, Испании, Австрии и некоторых других западных странах.
Не вполне сформировалась в 1990-е годы и российская средняя буржуазия, на которую многие из капиталистических реформаторов в нашей стране возлагали особенно большие надежды. В этом социальном слое было очень много элементов здорового предпринимательства, но только время и активный бизнес, а также поддержка государства, могли образовать в России устойчивый средний класс. Что касается малого и мельчайшего бизнеса, то большая часть представителей этого слоя существовали в 1990-е годы в условиях крайне трудной борьбы за выживание. Реальные доходы у этих людей были невелики и не особенно устойчивы. Напротив, очень велика была не только конкуренция, но и давление бюрократических и криминальных структур.
Оценки масштабов малого бизнеса были различны у разных экономистов. Обобщая результаты разных исследований, можно сказать, что по состоянию на середину 1998 года в России имелось около одного миллиона предприятий малого бизнеса, на которых было занято около десяти миллионов человек. Предприятия этого сектора давали примерно 10 процентов российского ВВП и обеспечивали бюджету около 15 процентов поступлений. Однако большая часть людей, работающих в малом бизнесе, стояли фактически вне политики.
«Историческая усталость» народа
«Россия исчерпала свой лимит на революции». Эту фразу лидер КПРФ Геннадий Зюганов повторял в 1990-е годы много раз. Он был прав. Люди хотели перемен, но никто в стране не хотел каких-то новых революций. Публицист Вадим Белоцерковский также считал «историческую усталость» населения России одной из самых важных причин пассивности и даже беспомощности народа перед лицом выпавших на его долю испытаний. «Это тяжелая усталость народа, – писал он, – которая накопилась в нем за прошедший век. Ей было с чего накопиться: жестокие войны, революции, коллективизация, индустриализация, а теперь вот и “капитализация”. Все эти события и периоды требовали от людей колоссального напряжения, тяжелейшего труда и к тому же выбивали преждевременно из жизни самых активных и непокорных людей» [662].
Трудно не согласиться с этим суждением. В первой половине XX века народы России пережили одно за другим несколько страшных кровопусканий, которые не могли не оставить следа даже на генетическом уровне национальной жизни. Революция и Гражданская война привели к уничтожению или изгнанию из страны не только большей части дворянства и аристократии, но также буржуазии, купечества и духовенства. Было истреблено казачество.