Сверяясь со своими записями, Антон рассказал Кирке, что ему удалось узнать об Эвелине Степановой, докторе наук, профессоре и завкафедрой.
К ним за столик тыркались со своими кружками не один и не два пьющих посетителя, но Кирилл всех строго отшивал:
– Извини, отец! Отойди, будь ласков. У нас с товарищем важный разговор. Не для посторонних ушей.
– А, понимаю! Ученые! Доценты с кандидатами! – претенденты на место за столиком послушно отваливали.
– У Степановой, оказывается, был очень известный отец. Про него даже статья в Большой Советской энциклопедии имеется. Про Эвелину тоже, кстати! Но про нее один абзац, а про него – целых три, с фотографией! Короче, он КСУ – крупный советский ученый. Академик, дважды лауреат Сталинской премии.
– Отсюда и дача, – смекнул Кирилл.
– Совершенно центрально замечено! Звали его Станислав Георгиевич Венцлавский.
– А почему у нее другая фамилия?
– Эх, чудо ты! Степанова – это фамилия по мужу. Так вот: Степанова, урожденная Венцлавская, родилась в семнадцатом году в Петрограде. Ровесница революции! Папаня ее, вышеупомянутый Станислав Георгиевич, одна тысяча восемьсот девяностого года рождения, преподавал тогда в университете и трудился в лаборатории ультразвука. Маманя из немцев, урожденная Шмидт – отсюда, наверное, и имя у девочки Эвелина.
– А папаня явно из поляков…
– Потом, в двадцать пятом году, семья переезжает в Москву. Венцлавский трудится в институте колебаний и преподает у нас в Техноложке. Пишут: сыграл большую роль в разработке приборов и механизмов, получивших важное оборонное значение. Академиком стал в тысяча девятьсот тридцать четвертом… Наверное, и дачу дали впридачу… А дочурка его, Эвелина Венцлавская, наш институт окончила в сороковом году. Уехала с семьей в эвакуацию. С сорок шестого года бессменно трудится в Техноложке. Доктор, профессор, сейчас вот до завкафедрой дослужилась. В сорок восьмом вышла замуж, взяла фамилию Степанова, развелась в пятьдесят восьмом.
– Надо узнать ее домашний адрес. Идешь в «Мосгорсправку». Фамилию-имя-отчество ты знаешь. И год рождения. Эвелина вряд ли какая-нибудь засекреченная. Значит, она в справочной есть. Узнаешь адрес, а потом выслеживаешь ее и находишь дачу.
– Ты не хочешь подключиться, Кир?
– Мне еще два экзамена сдавать. Матан и физику. А я ни на одной лекции не был. Как хоть лекторы у нас выглядят, опиши? А то неудобно получится.
Пришлось Антону действовать одному.
В «Мосгорсправке» ему и впрямь дали адрес Эвелины Станиславовны Степановой. Тоша даже съездил по нему. Оказалось, сталинская многоэтажка на «Войковской», прямо на Ленинградском проспекте.
Он поднялся на этаж, где находилась квартира, увидел добротную дубовую дверь. За ней – тишина. Ну, позвонит он – и что скажет?.. Ждать, когда Эвелина с работы вернется? Встретить ее у подъезда как бы случайно – но дальше-то что?
Тоша решил действовать через институт. Все-таки родные стены. И больше возможностей войти в контакт: кафедра, аудитории, наука.
Он узнал: Эвелина читает лекции пятикурсникам. Те как раз экзамены сдавали: семнадцатого и восемнадцатого января. Обязательно лектор на сдачу прийти должен. Явится и Антон – а там посмотрим.
В тот раз ему повезло. Потом он часто замечал, так бывает: если упорно работать над темой, обязательно в конце концов блеснет и подфартит.
Он к институту – на троллейбусе от станции электрички «Новая» – подъехал к десяти. Справедливо рассудил: не царское это дело, студентов записывать и билеты им выдавать. Лектор-профессор придет на экзамен позже – когда подготовятся первые отвечающие.
Выходя из троллейбуса, Антон заметил, как мимо пронесся красный «жигуленок». А за рулем углядел знакомую крепкую коренастую женскую фигуру в дубленке. Она! Эвелина!
Припарковалась перед самым институтом. Антон вышел из троллейбуса, следил в отдалении. Профессорша не выходила из-за руля, возилась. Костыль на руль ставит, сообразил студент. Чтоб не угнали – его отец тоже так делал, когда парковался на улице… Эвелина вышла из авто, стала снимать «дворники». Хозяйственная женщина. И смелая! В такой мороз на личном авто рассекает.
Почувствовав приступ вдохновения, Тоша бросился к ней. Была не была! Подошел вплотную. Женщина, закончив охранительные манипуляции, запирала автомобиль. Он спросил весело: «Эвелина Станиславовна, а вы не боитесь?»
Она оглядела его с ног до головы: явный младшекурсник, хорошенький, с румянцем во всю щеку. Ответила в тон, шутейно:
– А чего это я, спрашивается, должна бояться?
– Мороз сегодня обещают, до минус восемнадцати. А ну как вечером ваша ласточка не заведется?
– Это вы правы. Аккумулятор неновый, может отдать концы. А мне вечером обязательно ехать. А что делать?
– Давайте батарею снимем и в тепло отнесем.
– А вы сумеете?
– Если у вас гаечный ключ на тринадцать есть.
Тошин отец постоянно в морозные дни снимал-ставил аккумулятор. Он и Антона научил. У папани и зарядное устройство дома имелось: жужжало потом всю ночь.
– Ключи гаечные какие-то валяются в багажнике. И сумка хозяйственная, чтоб батарею донести. Вот только мне надо бежать.
– Бегите, я сам все сделаю. Куда аккумулятор притаранить?
– Комната Бэ-двести девять. Главный корпус, второй этаж.
Профессорша протянула парню ключи. «Боже, что я делаю! Отдаю незнакомому человеку ключи от машины».
– Могу вам дать в залог свою зачетку.
– Ладно, верю, – Эвелина Станиславовна махнула рукой. – Вас зовут-то как?
– Антон, фамилия Рябинский. Первый курс энергомашиностроительного факультета. Группа Эм-десять-семьдесят шесть.
– Хорошо, что представился. Если вдруг угонишь, я тебя отчислю.
– Не бойтесь, не угоню.
Завкафедрой решительно поспешила к институту.
Антон открыл багажник. Там в полном порядке имелся набор инструментов, трос для буксировки, домкрат. Сердце его пело. Да ему надо в шпионы переквалифицироваться, как он ловко в доверие к тетеньке-профессорше вошел!
Спустя полчаса студент Рябинский с тяжеленной сумкой вошел в предбанник, откуда одна дверь вела на кафедру, а вторая – в кабинет Степановой. Давешняя секретарша встретила его не в пример любезно.
– Проходите-проходите! Эвелина Станиславовна меня предуведомила. Поставьте эту штуку сюда, под стол. Тут никому мешать не будет. И она вас просила к ней заглянуть, аудитория Гэ-четыреста один. Эвелина Станиславовна там экзамен принимает.
Гэ-четыреста один была большая потоковая аудитория. У дверей толпились пятикурсники, которые выглядели и вели себя не в пример солиднее, чем Антоновы однокурсники, «первачки». А среди них – батюшки-светы! Бадалов, бывший бригадир из «Семеновского»!
– О, пионер! – воскликнул он свысока. – А ты чего тут?
– Дело у меня, – ответствовал Антон со всею важностью. Он по-хозяйски раскрыл дверь в аудиторию. Эвелина Станиславовна заметила его и по-свойски замахала рукой: заходи,